День выдался солнечный, на небе не было ни облачка. Снег под яркими лучами искрился мириадами искр, так, что было больно смотреть. Несмотря на подавленное настроение, хорошая погода брала свое и я почувствовала, что апатия проходит.
— А почему бы и нет? — подумала я. — Люди живут везде. А мы, оборотни, ничем не хуже, а еще лучше. Сейчас намоем этот дом, протопим, и заживем втроем. Возьмем сюда бабушкиного пса и козу, потом, может, еще корову заведем.
Внутри, как ни странно было чисто и сухо, не пахло затхлостью. Наоборот, присутствовал легкий запах смолы и сушеных трав. Бабушка одобрительно фыркнула, разглядывая русскую печку. А вот маленькие окна, закрытые ставнями, ей явно не понравились.
— Ленка! — сказала она, не поворачиваясь. — у меня в сарайке оконные стекла в ящике лежат, принеси их сюда. Стеклорез не забудь, он полке у двери лежит.
Я засмеялась про себя, удивляясь тому, как быстро бабуля стала использовать мои способности, но вслух ничего не сказала и нырнув в открывшийся портал, принесла пару небольших стекол и стеклорез. Иван Тимофеевич, наблюдая за моими действиями, помалкивал, но на лбу у него выступила испарина. Вероятно, в мечтах он представлял, как я тащу для него все подряд из старого мира.
— Иван Тимофеевич, а кто тут жил раньше? — не удержалась я от вопроса.
Староста нахмурился, было заметно, что отвечать ему не хотелось. Тем не менее, он коротко повторил свой вчерашний рассказ о бобыле Никодиме, всю жизнь прожившем в этом доме и без следа сгинувшем в дремучих лесах Заповедья.
Видя явное нежелание старосты говорить на эту тему, вопросов я больше не задавала.
Бабушка с мамой, в отличие от меня, времени не теряли и активно шарились по всем углам. Довольно быстро они выяснили все, что нужно и заявили Ивану Тимофеевичу о том, что их все устраивает, а затем бабуля намекнула, что ему лучше пока уйти.
— Тимофеич, иди-ка домой, под бочок к старухе своей, — сообщила она. — Лизавета твоя, небось все окна проглядела, тебя дожидаясь. А мы тут, благословясь, намоем все, да полы нашоркаем.
Староста предупреждение принял всерьез и быстро ушел, пообещав зайти вечером, глянуть, как мы устроились.
И тут меня припахали по-настоящему. Так я не работала даже в больнице.
Первым делом бабушка заставила открыть портал к ней домой и забрать козу и собаку. Увидев раздувшееся от молока вымя, она, забыв обо всем, принялась доить свою любимицу. Я же начала носить дрова к печке. Высохшие до звона березовые поленья быстро разгорелись и через пару минут активно затрещали в топке.
Тут меня озаботила мама, вручив коромысло и пару деревянных ведер литров сорок каждое, отправила за водой. Колодец располагался на задах, почти у самого леса, закрытый тяжелой дубовой крышкой. Вода в нем стояла высоко, поэтому ее можно было просто зачерпнуть ведром.
Потом, таща на себе в дом почти сто килограмм совокупного веса воды, ведер и коромысла, я размышляла:
— Как здорово, быть оборотнем, раньше бы не оторвала от земли даже одно такое ведро. Собственно это даже не ведра, а тяжелые деревянные ушата. Да и колодезную крышку не сдвинула бы с места.
Когда принесла воду и поставила полные ведра на лавку, оказалось, что греть воду не в чем. Пришлось бежать к Милице Ивановне и оттуда вместе с Тимом тащить бабулины чугунки в наш новый дом.
Тим сразу не ушел, а присев в уголке на лавку, молча наблюдал за нами. Лишь, когда я приступила к мытью пола и начала скоблить огромным косарем половицы, он тихонько ушел домой. В комнате к этому времени немного потеплело, поэтому я сразу разделась и, подоткнув платье, продолжила мытье.
Бабушка, подоив козу и пристроив ее в хлеву, пришла к нам и сразу начала пристраивать в красном углу икону и лампадку.
Закончив с этим делом, она включилась в процесс уборки. Когда за окном начало темнеть, мы почти завершили все дела. В доме стало по-настоящему тепло, и уютно. выскобленные полы сверкали белизной. На кухонном столе лежала цветастая клеенка, а на ней стоял чайный сервиз. Вскипевший самовар тихо шумел рядом с ним. Белые занавески закрывали окна с вставленными в их рамы стеклами. Усевшись на отполированные временем и задницами лавки, мы с удовлетворением оглядывали итоги своих трудов.
Бабушка заварила чай, на этот раз индийский со слонами, и выложила на стол связку баранок.
— Ура! — крикнула я и быстро схватила одну. К моему разочарованию, баранки были твердыми, как камень. Однако это обстоятельство не помешало ее сгрызть. Пока я расправлялась с баранкой, бабушка со странным выражением наблюдала за мной.
— Ленка, а ты ведь можешь нам свежих баранок принесть, — неожиданно предложила она.
— Это, как? — растерялась я. — В магазине купить?
Бабушка улыбнулась своей волчьей улыбкой, от которой непривычному человеку стало бы не по себе.
— В магазине, где же еще, — подтвердила она, — только не купить, а просто взять.
— Чему правнучку учишь?! — возмутилась мама. — Воровкой ее сделать хочешь?
Сама же всегда говорила, чужого не брать.
