Если говорить про Академию непринужденно болтать я могу только с Алионой. В присутствии других людей я теряюсь, не могу подобрать нужные слова, и поэтому чаще всего молчу и на все вопросы отвечаю односложно. Та же проблема с публичными выступлениями. Учиться мне легко, но вот отвечать вслух на вопросы танаров на глазах у всей аудитории - это из области невозможного. Меня, кстати, со временем стали все реже вызывать для устных ответов.
В общем, мы с Алионой представляем странное зрелище. Она живет полноценной студенческой жизнью, ходит на вечеринки, на свидания - особенно на свидания. А я живу серым, невидимым в толпе затворником. Половина моих одногруппников не вспомнит как меня зовут, вторая половина вообще не узнает.
Вам грустно? Вы думаете меня расстраивает такое положение вещей? Вы удивитесь, но нет! Ситуация абсолютно меня устраивает. Я сознательно выгляжу и веду себя так, чтобы быть незаметной, чтобы едва человек отведет взгляд от моего лица, он тут же забыл как я выгляжу. Поэтому я никогда не одену вызывающе красивое бордовое платье, не покрашу волосы и не поменяю цвет моих блеклых глаз с помощью эльфийской магии, как регулярно предлагает Алиона. Нет. Я должна быть серой тенью на протяжении всей своей жизни. Я - такая, как должна быть. Я не поднимаю глаз, не отвечаю на колкости, игнорирую презрительные взгляды и замечания. Все, что вокруг меня - не значительно, и мой внутренний мир - спокойный, серый - не затрагивает. И нет, я не змеелюд и нет во мне высокомерной эльфийской крови, просто нечто внутри меня, сильное и мудрое знает, что так надо, что это - цена моей жизни. Это что-то - магический полог, неизвестно кем, когда и зачем на меня наброшенный. Но вот об этом я поговорить не могу ни с кем, ни с тетей, ни даже с Алей. Я пробовала, но язык будто отнимается, и я только мямлю да издаю непонятные звуки.
Есть, однако, кое-что еще. Этим летом, когда ко мне пришла магия, моя суть будто разделилась на две половины. Одна, более сильная и стойкая знает, что нужно держаться в тени. Она умеет молчать, когда тяжело, больно, страшно, унизительно. Другая, какая-то новая часть меня будто вся состоит из эмоций. Она прорывается наружу всплесками веселья, от чего у тети начинает подергиваться правый глаз. Она же толкнула меня сегодня выступить в защиту дяди Чиха, и кокетничать с Лисом. Эти две половинки пока как-то уживаются внутри меня - благоразумие с безрассудством, спокойствие с волнением, терпение с нетерпимостью.
К неприятным моментам относится то, что я многого о себе не помню, например, что со мной было до того, как мне исполнилось девять. Как будто я родилась девятилетней, а до этого не существовала. У всех есть воспоминания о детстве. Я спрашивала Лиса, он помнит себя с трех лет - урывками. Он говорил, что помнит мамины руки, помнит, как упал и больно ударился коленкой, помнит, как сильно его испугала собака и как весело было, когда отец подбрасывал его к потолку. А я не помню ничего. Лис тогда посмотрел на меня странным взглядом, от которого мне захотелось нервно почесаться. С Алионой проще -сложные материи и переживания ей не интересны. Как не интересно ей копаться в прошлом, разбираться с психологическими проблемами и выяснять причинно-следственные связи. Мы не виделись три месяца. И как же я соскучилась по своей красивой, легкомысленной, веселой подруге.
Я тряхнула головой и с сожалением оглядела свой старый чемодан. Одно колесико у него крутилось плохо, другое не крутилось вовсе и было на грани - вот-вот отвалится. Сбоку шов начал расходиться, из второго шва угрожающе торчали во все стороны нитки. Ручка подозрительно шаталась, намекая на то, это последняя поездка чемодана. Сейчас в любом случае другой взять не откуда. Я вздохнула, застегнула раритет и поставила его у двери. Еще раз осмотрелась - ничего ли не забыла. Нет, собрала все, что нужно. Теперь можно лечь спать. Скорей бы завтра!
Утром я проснулась даже раньше времени. Тихо, чтобы не разбудить тетю, приняла душ, спустила вниз чемодан и позавтракала. Тетя Мария вышла из своей комнаты, когда я уже вымыла за собой посуду.
- Доброе утро, - сухо поздоровалась она.
- Доброе утро, - ответила я, вешая полотенце на крючок.
Тетя подошла к плите и загремела посудой.
- Тетя, - тихо позвала я и увидела, как напряглась ее спина, - спасибо за гостеприимство.
- Это твой дом, - пожала она плечами, - ты не должна благодарить меня. Когда приедешь?
- Возможно на зимние каникулы, если не отправят на практику, - нерешительно ответила я. Каждый раз опасаюсь, что мне ответят - нечего тебе здесь делать.
Но тетя только кивнула, тугой пучок седеющих волос не шелохнулся. Темно- синее платье без украшений и идеально ровная тетина спина - вот каким будет мое последнее воспоминание о доме.
- До свидания, тетя, - сказала я.
- До свиданья, племянница, - ответила она и наконец-то повернулась ко мне лицом, потом бросила быстрый взгляд в окно и добавила, - карета прибыла.
