– Эх, Толя, а баб у меня было… Не меньше трех тыщ.
– Серёжа, не сочиняй!
– Ну ладно, триста… Ну уж, никак не меньше тридцати! Однако, такой ещё не было…
– Ты то же самое про Айседору говорил.
– Про «Дуньку», что ли? Та – другое дело, липкая как патока, а эта…
Однако, ровно минуту поразмыслив я успокоился: оттого, что у поэта одной женщиной меньше или больше – ничего не произойдёт… Даже историки ничего не заметят.
Другие поэты, тоже не хотели отставать – ещё надеясь на лизину благосклонность…
Ну, весеннее чириканье воробьёв, хотя бы раз слышали? Каждый этот мелкий, но голосистый птах – старается перечирикать других в надежде спариться с самкой.
Вот и, здесь такая же фигня – аж нэпманы в зале чавкать перестали!
Когда все поэты по разу выступили, Елизавета вдруг обратила свой взор королевы турнира на меня:
– А вы знаете, друзья, наш Серафим – тоже, очень талантливая личность! Причём, его талант очень многосторонен – он рисует, пишет прозу и сочиняет стихи.
Недовольно морщусь… А вот ей это было надо? Как говорил вор-карманник Ручечник, которого в «Месте встречи изменить нельзя», бесподобно сыграл сам Евстигнеев:
«Эх, бабы! Кабы по моей «работе» вы не были б нужны – фиг бы с вами когда связался!».
«Воробьи» за нашим столиком притворно-восхищённо «зачирикали»:
– Вот, как?! А почему мы про него ничего не слышали?
– Он у нас очень скромный – пишет под псевдонимами в основном в наших нижегородских газетах и журналах.
– Серафим! Может, прочтёте нам что-нибудь?
Отнекиваюсь, как только могу:
– Вы знаете, сегодня совершенно нет настроения и вдохновения… Может быть, как-нибудь в другой раз – в последний раз видимся, что ли?
«Век бы вас не видеть»!
Однако, просьбы из просто настойчивых стали – назойливо-настырными и, пришлось подчиниться:
– Пожалуй, я не прочитаю стих, а его спою… Никто не возражает?
Всеобщее оживление:
– Конечно, конечно! Так будет, даже ещё интересней!
В конце концов – я попаданец, или так – просто мимо шёл?!
А всякий уважающий себя попаданец просто обязан кроме промежуточного патрона и командирской башенки на «Т-34», спеть предкам Владимира Высоцкого – иначе он просто галимое гуано, а не настоящий попадос. Хотя, поразмыслив пару секунд, я подумал – а почему именно Высоцкого? Уважаю безмерно Владимира Семёновича, конечно – но у нас, что?
Других талантов на Руси нема?!
Подойдя к румынам, я собрал их кучкой:
– Слушайте сюда, почтенные потомки пана Дрякулы…
– Га?!
– Заработать хотите?
– Ну, а як же! Скильки?
– По червонцу на рыло – как с куста!
– А шо пану трэба?
Старясь меньше дышать испарениями их потных вышиванок, напел пару раз мелодию:
– Запомнили мотивчик…? Ну-ка, изобразили мне на пробу на своих контрабасах.
– Зараз швыдко!
С третьей попытки добившись почти нужного звучания, я:
– Сойдёт для сельской местности! Как махну рукой – начинайте. Коль, постараетесь как следует – за мной «поляна» с цуйкой и мамалыгой на закусь.
– Заведомо дрякуемо!
Постояв с закрытыми глазами, вспоминая тест и заодно его корректируя, я наконец собравшись с духом:
– Эту песню-стих, я посвящая человеку – с которым только что познакомился… ЯКОВ БЛЮМКИН, ФОРЕВЕР!!!
Этого типа, видать все без исключения присутствующие знают и даже уважают, оправдывая слова Хемингуэя: «Покажи мне героя, я покажу тебе говнюка». Есенин, даже чуть ладоши себе не отбил…
Ладно, это к делу не относится.
Кричу во всю мочь, привлекая всеобщее внимание к своей особе:
– Еее, это Mos-Vegas, baby, два ноль ноль шесть! Здесь реально опасно, baby, о ейс!!!
Зал, конкретно приху… Притих стало быть.
Даю «отмашку» и, начинаю в такт музыки двигаться и читать нараспев:
