Питер с самого начал знал, что происходит за ее спиной, в этом Юлия была совершенно уверена. А Мартину такие вещи, очевидно, вообще не интересовали. У нее скоро будет собственная маленькая семья, и Юлия ей не нужна. Для нее Карл навсегда останется отцом, хоть с черной любовницей, хоть без нее. Вероятно, Мартина воспринимала эту связь как вполне естественную. И кто знает, может быть, у них с Питером будет происходить то же самое — по крайне мере, он уже сейчас проявлял интерес к девочкам-рабыням.
Юлия была потрясена порядками, существовавшими в Суринаме.
— А где, собственно, пропадает Питер? Не пора ли ему возвращаться в город?
— Питер? Он пользуется возможностью посетить некоторые плантации на реке Паре, пока еще является врачом.
Мартина ответила на вопрос Юлии высокомерным тоном. Она и ее будущий муж уже совершенно открыто говорили о том, что Питер после свадьбы собирается окончательно переселиться на плантацию Розенбург. Тем более что за это время в стране появилось достаточно врачей и Питер не скрывал, что выбрал эту профессию только по двум причинам: по настоянию своего отца и потому, что благодаря этому ему удалось учиться в Европе. Ни о каком призвании не было и речи. Скорее всего, Питер все больше и больше склонялся к тому, чтобы в будущем стать управляющим плантацией.
Юлии становилось жутко от этой мысли. Мартина за это время стала довольно общительной, и когда Юлия оставалась с ней наедине, они даже вели короткие разговоры, причем Мартина уже не пыталась затеять ссору. Наверно, она действительно была благодарна Юлии за то, что та помогла ей выбраться в город. Пока что беременность Мартины была незаметна, однако вскоре после свадьбы она больше не сможет путешествовать. А уж когда появится ребенок…
Но когда речь заходила о плантации, Мартина, совершенно не стесняясь, говорила о своей будущей жизни с Питером в Розенбурге. Однако имя Карла, не говоря уже о Юлии, никак не упоминалось в ее рассуждениях. Юлия приписывала это наивности Мартины — та вообще зачастую казалась не от мира сего. Но иногда женщину все же охватывал страх, что за ее спиной уже были заключены какие-то договоренности, о которых она ничего не знала. Не дай бог, Карл уйдет на покой и переселится к своей суринамской семье. Тогда ей, Юлии, придется доживать свои дни в качестве жены для прикрытия и стареющей соломенной вдовы в этом городском доме… или даже на плантации — в ежовых рукавицах Питера.
Юлия вздохнула. Как бы там ни было, до тех пор у нее еще оставалось время.
Женщины снова сидели за чаем в дамском салоне у Валерии. Ивон показывал им различные образцы букетов, украшений и декораций для столов. Юлия не преминула отметить, что все это было сделано с большим вкусом. Валерия и Мартина, напротив, затруднялись принять решение, и тем самым процесс затягивался.
Юлия ерзала на стуле. Риард сказал, что вечером ее ждет сюрприз. Она испытывала нетерпение и заранее радовалась его обществу.
После того как букеты цветов были наконец утверждены к всеобщему удовольствию сторон, Юлия поспешно извинилась и приказала кучеру отвезти ее назад, в городской дом.
Кири после обеда тщательно выгладила любимое платье миси, и теперь, когда та зашла в свою спальню, там уже стоял тазик с розовой водой, для того чтобы она могла освежиться. Юлия очень старалась выглядеть хорошо. Ради молодого бухгалтера? Может быть.
Когда Юлия взглянула на себя в зеркало, у нее на губах появилась улыбка. С тех пор как она осознала, что ее брак был фарсом, она еще больше стала ценить встречи с Риардом. А почему бы ей не позволить себе немножко поразвлечься в городе? Скоро она снова вернется на плантацию, где время течет так медленно.
— Кири, сегодня вечером ты свободна, — сказала Юлия девочке и стала с волнением ждать, когда за ней заедет Риард.
Они отправились вместе в парк, находившийся вблизи дворца губернатора. Сады здесь были особенно роскошными и вечером источали пьянящий аромат. В парке после короткой прогулки Юлия и ее спутник добрались до маленького театра под открытым небом. Там напротив сцены стояло несколько столов и стульев, а вокруг горели факелы, и чернокожие слуги в европейской одежде подносили охлажденное шампанское и бутерброды с жареным хлебом к столам, за которыми собиралось все больше и больше людей.
— О! А что это такое? — Юлия при виде этой обстановки пришла в восторг. — Театр под открытым небом?
Молодой человек гордо кивнул. Он провел ее к столу, где стояло всего два стула, и предложил занять место. Вскоре после этого Юлия уже пила маленькими глотками из бокала шампанское, напряженно ожидая, что же будет происходить на сцене. За столами вокруг сидело множество белых людей, но были там и чернокожие посетители. Это были, наверно, так называемые «свободные чернокожие», поскольку рабам посещение театра было запрещено.
