Под сенью чайного листа [litres] полностью

А-ба прочищает горло, но Саньпа не позволяет ему сказать ни слова, и я понимаю, что мой будущий муж простил мне промах с университетом. Но сможем ли мы жить вместе, если я не расскажу о нашем ребенке?

– Самое главное, ваша дочь старше тринадцати лет, – продолжает он. – Мы с вами оба знаем, что в прошлом мы могли пожениться и без вашего разрешения, но я все равно добивался этого. Я уважал ваши желания. Теперь вы должны уважать мои. Я пришел за женой, и я жду, что ваша дочь пойдет работать и жить со мной.

Ого, как изменился Саньпа! Если бы он был таким же решительным раньше, мы еще до рождения дочери спали бы и любили бы друг друга в хижине молодоженов его семьи.

Когда А-ба обращается ко мне с традиционной фразой: «Тогда выходи за него замуж», я понимаю, что мы с Саньпа победили. Не произнося больше ни слова, Саньпа берет меня за руку, и мы вместе бежим в лес. Мы не останавливаемся, пока не достигаем нашей поляны. Задыхаясь от волнения и бега, мы вглядываемся в лица друг друга. Он грязный после странствий. А я… прижимаю ладони к щекам. Должно быть, я ужасно выгляжу и пахну. Но Саньпа, кажется, ничего не имеет против. Он хватает меня, и мы вместе падаем на подстилку из сосновых иголок. Мы даже не раздеваемся до конца. Он исхудал сильнее, чем мне показалось сначала. Я чувствую его сухожилия и кости под кожей. Закончив заниматься любовью – так прекрасно и так быстро, – мы тихо лежим.

За восемнадцать лет я пережила множество испытаний, но рассказать будущему мужу о Янье – одно из самых трудных. Он крепко обнимает меня, когда я завершаю свой сбивчивый рассказ.

– Мне жаль, что так получилось, – говорит он. – Я подвел тебя, но это не значит, что я подведу нашу дочь. Мы поедем в Мэнхай и заберем ее.

Почему я не подумала об этом? Отчаяние не давало мне даже надеяться на шанс вернуть Янье. Но разве можно превратить ее из человеческого отброса в законную дочь?

– Люди узнают, что она появилась до нашей свадьбы…

– Если бы мы жили в городе рядом с твоим университетом, – говорит Саньпа удивительно резким тоном, – то избежали бы этой проблемы…

Этот упрек жалит сильнее, чем следовало бы, ведь я должна радоваться, что снова обрету Янье.

– Нам не стоит селиться на Наньно или любой другой близлежащей горе, где о нас могут услышать. – Он хмурится, размышляя над проблемой. После неловкой паузы приходит к решению. – Остается опять податься в Таиланд. Там я смогу найти работу. Девочка еще совсем маленькая. В Таиланде поверят, что ты родила уже после свадьбы, ведь верят же, что я появился на свет в день Овцы. Очень хорошо, если овца и свинья живут под одной крышей, ты не находишь? – Он ободряюще улыбается. – А к тому времени, когда мы вернемся сюда, ты родишь мне сына. Мои а-ма и а-ба, увидев его, не станут пересчитывать зубы, чтобы определить его возраст.

Саньпа взял на себя ответственность за нашу жизнь, как и положено всем мужьям. Как я люблю его в этот момент.

– Мы можем поехать и забрать ее прямо сейчас? – спрашиваю я.

Саньпа смеется и снова заключает меня в свои объятия.

Свадьбы акха сложны и затягиваются на несколько дней, а иногда и недель. Но только не наша. Мы уложились в три вечера, потому что нам не терпится забрать ребенка.

У меня на голове нарядный платок, а одета я в белую свадебную юбку поверх обычной рубахи и штанов, когда из деревни Саньпа в нашу деревню прибывают двое старейшин, чтобы начать ритуал. Они вручают А-ба монеты. Это не выкуп за невесту в традиционном понимании. Скорее, как говорит старейшина, «оплата за материнское молоко, которое выпила дочь». Затем под громкие крики парни ведут Саньпа в нашу деревню. А-ба явно смирился, поскольку он объявляет, что наша семья собирается провести церемонию наполнения корзины, дабы я получила достойное приданое. Цытэ сидит со мной, когда рума речитативом перечисляет мои достоинства с момента рождения до сегодняшнего дня.

– Она оступилась всего один раз. Она хорошая работница. – И так далее. Затем рума спрашивает Саньпа: – Тебе нужно проверить мачете перед покупкой?

Цытэ хохочет, потому что рума завуалированно интересуется, ходили ли мы с Саньпа «за любовью». Если нет, то должны были бы отправиться в лес прямо сейчас. Но я же невеста, поэтому заливаюсь румянцем, когда Саньпа отвечает:

– Мачете проверено, а рис уже сварился.