Под сенью чайного листа [litres] полностью

А-ба дарит мне корзину для переноски вещей, А-ма вручает накидку от дождя и новую одежду, а также свой серебряный браслет с двумя драконами. Я на такое и не надеялась, учитывая ее неприязнь к Саньпа. Мои братья передают пакеты с семенами, которые мы с Саньпа сможем посадить, когда приедем в наш новый дом. Старшая и Вторая невестки срезают по подвеске со своих головных уборов на память, Третья невестка дарит одеяло, украшенное изысканной вышивкой и аппликацией. Все это я складываю в корзину, а деньги, которые мне заплатил господин Хуан, кладу на дно (я не рассказывала Саньпа о своих сбережениях, хочу сделать ему сюрприз, если настанет время, когда деньги понадобятся). И хотя большинство невест должны передать права на имущество, выделенное им в рамках кампании «Тридцать лет без перемен», отцам или братьям, А-ма обещает заботиться о моей роще.

В последнюю минуту она дает мне несколько канонических и потому не слишком важных советов. Далее следуют наставления, которые А-ма действительно хочет передать мне, но делает это через посредниц.

Она подталкивает Первую невестку, и та говорит:

– Помни, что, если ты хочешь расторгнуть брак, ты всегда можешь убежать, но не можешь вернуться домой.

От Второй невестки я слышу:

– Помни, что, если у вас появятся дети, тебе в случае побега придется оставить их.

Третья невестка шепчет мне на ухо:

– Если суслик не вырыл и не подготовил заранее путь к отступлению, ему будет трудно убежать при необходимости.

Неужели это последнее, что хочет перед расставанием сказать мне А-ма? Неужели думает, что после всего, через что мы с Саньпа прошли, я стану следовать ритуалам акха, которые обеспечат мне развод? Никогда. Я не дам ему повода развестись со мной, разве что начну лениться, спорить с его родителями, отправлюсь «за любовью» с другим мужчиной или не рожу ему еще детей в дополнение к нашей Янье, которую через пару дней возьму на руки.

Затем наступает время прощания. А-ба и мои братья сдерживают эмоции, невестки откровенно плачут, а А-ма утирает щеки подолом своей рубахи. Я вижу старосту, нима, рума, Цытэ и ее семью и многих других. Даже учитель Чжан пришел пожелать мне удачи.

Женщины из моей семьи поют высокими голосами:

Мы с Саньпа доходим до врат духов. Мне положено рыдать навзрыд, чтобы показать, как больно мне покидать семью и деревню. Но я не плачу. И даже не оглядываюсь назад.

Когда мы входим в Укрывающую Тень, мать Саньпа встречает меня вареным яйцом, давая понять, что принимает невестку. Им во всем мире нелегко, и я видела, какой суровой может быть А-ма со своими невестками, но пока что моя свекровь, похоже, намерена забыть прошлое.

Через несколько часов приходит Цытэ, чтобы провести следующую часть ритуала. Она принесла с собой богато украшенный головной убор, который раньше возвещал о моем девичестве, а теперь будет обозначать, что я замужняя женщина.

– Помни, что жена никогда не должна переступать границы знаний своего мужа, – произносит она.

Я рада видеть подругу и стараюсь впитать ее слова – которые она сама услышит после свадьбы с Лоуба, – чтобы стать идеальной женой. И ко мне приходит осознание.

– Мне жаль, Цытэ, что я не смогу принести тебе головной убор, когда придет время.

– Это ужасная боль, – признается она.

– Знай, что в каждой жизни, в которой рождается моя душа, я всегда буду в долгу перед твоей душой – какую бы форму она ни принимала – за все наши взлеты и падения.

Она со слезами на глазах кивает, прежде чем вернуться к своим обязанностям.

– Помни, что ты никогда не должна обгонять своего мужа, – продолжает она. – Никогда не кричи, как петух. Помни всегда, что ты всего лишь курица.