О Николае-угоднике эта торговка судит, как о первом взяточнике? Даже в молитве она заключила с ним торгашеский договор: ты мне сохранишь дом от огня, я тебе отслужу молебен.
А если бы дом сгорел, пошла бы она служить молебен? Вряд ли! Она пошла бы не в церковь, а в госстрах, чтобы получить причитающееся возмещение убытков от пожара. А если бы дом сгорел наполовину? И тогда она не стала бы тратить деньги на молебен. Разве что на полмолебна раскошелилась бы. Но такой заказ в церкви не принимается — сокращенного текста молитв еще нет.
Да разве одна Федосья Карповна ведет подобные расчеты с богом? Сколько раз я наблюдал, как верующие заказывают молебен о здравии заболевшей коровы. Отслужив молебен, возвращались домой успокоенные. В этом случае священник мало чем отличался от стекольщика, который, вставив стекло и получив деньги, оставлял хозяйку успокоенной по поводу того, что не будет больше ветер дуть в разбитое окно. Стекольщик, однако, вносил успокоение реально вставленным стеклам. Но после молебна, над которым старался батюшка, корова могла и околеть.
Только ли мы, священнослужители, повинны в том, что воспитываем у верующих торгашество. Разве не само священное писание построено на этом. Что представляет собою, например, книга Левит, одна из частей Ветхого завета, именуемого библией. Это — сборник различных законов человеческого общества, составленных на основе складывавшихся в ту пору меновых товарных отношений. Не об этом ли говорят такие стихи библии:
«И сказал господь Моисею, говоря: объяви сынам Израилевым и скажи им: если кто дает обет посвятить душу господу по оценке твоей,
то оценка твоя
Если же это
От 5 до 20 лет оценка твоя должна быть 20
Запись эта — дань язычеству, в пору которого делались жертвы богам, в том числе и человеческие жертвы. С развитием меновых отношений и рабовладельчества кровавую жертву богу священники стали заменять выкупом. Отсюда и пошло представление верующих, что у бога можно вымолить, то есть выкупить (ибо молитва стоит денег) жертву, необходимую и для себя (например, выздоровление коровы, спасение от пожара).
Говорят, что в евангелие нет ничего, что указывало бы на то, что и Христос, как и всякий бог, требует себе жертв, подношений, выкупа за всякие милости. Ведь спаситель должен быть, учит церковь, бескорыстно добр и всеблаг. Но так ли это? Нет, не так. В деяниях апостолов, например, говорится, что «…Павел, взяв трех мужей и, очистившись с ними, в следующий день вошел в храм и объявил окончание дней очищения, когда должно быть принесено за каждого из них приношение».
Приношение? Кому?
Какая участь ждала тех, кто не даст приношения? Кого не устрашит сказка об Анании и его жене Сапфире, которые не дали апостолам положенного приношения.
Анания упал бездыханен, сообщает апостол, и великий страх объял всех слышавших сие.
Та же участь постигла скупую Сапфиру, жену Анания. Она попыталась утаить от церкви деньги, предназначенные в жертву богу.
«И великий страх объял всю церковь и всех слышавших сие», снова повторяет евангелие, предупреждая всех, кто задумает повторить кощунственный поступок пораженных богом супругов.
Правда, в деяниях говорится, что из тех денег, что собирались в церкви апостолами, каждому давалось на его нужду. Но кто же не знает, что главные средства тратились на нужды церкви и ее служителей, и лишь крохи использовались жрецами выдуманного бога, как приманка для верующих.
Ольга Ивановна застала меня за приготовлением обеда. Укоризненно покачав головой, она сказала:
— Все-то вы самовольничаете. Не к лицу вам, батюшка, заниматься стряпаньем. Пришлю я вам монахиню для услуг.
— Хорошо, пусть приходит, — я устал от домашних хлопот…
Когда Ольга Ивановна ушла, я сообщил о ее предложении Андрюше. Он жалостливо посмотрел на меня и ничего не сказал. Я подумал, что ему грустно будет расставаться со своими обязанностями — он привык помогать мне во всем.
В тот день я настойчиво искал, чем бы заняться. Долго ходил из угла в угол, досадуя не столько на прихожан, что не шли со своими требами, сколько на себя, что привык постоянно кого-то ждать и в ожидании бездельничать.
За окном светило яркое солнце. В комнате сонно жужжали мухи. Я с детства не любил мух. Они раздражали уже тем, что отвлекали от раздумий, мешали сосредоточиться. Я ненавидел их за назойливость.
Гораздо с большим уважением относился я к паукам. Они казались мне трудолюбивыми, разумными существами, не лишенными своеобразного таланта: паутина, свитая ими, всегда поражала меня ажурностью, красотою построения ячей. Паутина привлекла мое внимание еще и тем, что была отличной ловушкой для мух.