— Э-э, бросьте, отец Константин! — сказал он, досадливо морщась. — Мышиную возню поднимаете вы тут с ктитором. Поймите, у Ольги Ивановны к вере больше цепкости, чем у вас. Пока она здесь — храм держится, а оставь вас, честного, тут вы через неделю верующих разгоните.
— Потому и цепка, — не сдавался я, — что второй дом на храмовые деньги собирается строить.
— От сего православная церковь не оскудеет. Зато кормящийся за нее живот свой положит. Вы же не имеете того усердия в вере. А думать надобно сейчас о том, как веру укреплять…
И отец Николай стал откровенно поучать методам, коими необходимо воздействовать на прихожан во имя укрепления православной веры. Между прочим, рассказал такой случай.
— Собираясь к вам, я посидел на станции с полчаса в ожидании свободного такси. Рядом сидел средних лет весьма простодушного вида человек. Все поглядывал он на меня, силясь заговорить.
Любезной улыбкой я помог ему начать разговор.
— Не стыдно ли вам обманывать людей? — задал собеседник вопрос в упор.
— А на чем, собственно, основано это ваше заявление?
— Ну, как же! Забиваете вы голову людям верой в загробную жизнь, существование духа. А все это является чистейшим вымыслом!
— Позвольте, я вам докажу обратное. У вас наверное был товарищ, который погиб на фронте?
— Ну, как же. И не один. А что?
— Вы уверены, что он умер, то есть перестал существовать?
— Конечно. Я сам его похоронил.
— Вы похоронили тело товарища. Но твердо ли вы верите в то, что его не существует не только физически, но и духовно?
— Безусловно, верю.
— Чем же вы тогда объясните, что вы и родные вашего друга неустанно помнят о нем, что он является им в сновидениях? Что иное, кроме духа умершего, может воздействовать на эти представления живых? Вот вы — материалист. Вы отвергаете философов-идеалистов, которые говорят, будто понятия о вещах есть условное представление самого человека. Вы, реалисты-диалектики, говорите, что материя существует сама по себе, что наше мышление есть не что иное, как отображение реально существующего. Как же вы можете представить себе давно умершего, если бы дух его не существовал реально?
— Позвольте, позвольте, вы что-то говорите не так! — горячо запротестовал мой собеседник. Но я извинился перед ним и пошел к машине…
Отец Николай посмотрел на меня с торжествующей улыбкой:
— Ну? Вы поняли мой прием?
Я отрицательно покачал головой:
— Не совсем.
— Так вот: я его заставил задуматься над моими словами и… вовремя ушел. Конечно, если он захочет, то с помощью такой науки, как логика, легко докажет свою правоту и мою ложь. Пользуясь древнейшим методом теософов — методом сравнения несравнимых понятий, я создавал видимость убедительности своего суждения. Если бы этот, как я заметил, бывший военный, остановил вовремя мое красноречие, он мог бы со строгой последовательностью доказать, что память об умершем есть не что иное, как слепок, отпечатавшийся в мозгу с реально существовавшего человека, и что, как бы ни была богата фантазия у людей, никто и никогда не может представить формы духа или души, поскольку реально ее никогда не существовало. Этот военный мог бы привести тысячу примеров, подкрепленных наблюдениями, опытом, наукой, а я всему этому мог лишь противопоставить ухищрения ума, акробатику мозга, изобревшего методы запутывания самой простой и ясной мысли.
Мне показалось, что отец Николай устал от собственного красноречия, потому что закончил он свою речь как-то вяло.
— Да, батенька! С каждым годом нам все труднее отстаивать веру. Учтите это, отец Константин! Атеистическое воспитание вырабатывает у людей особенно стойкий иммунитет к религии. В этих условиях прежних приемов церкви, воздействующих на воображение верующих, мало. Я считаю, — это, конечно, мое приватное мнение, — что ни колокольный звон, ни богатство и блеск облачений, ни особый экстаз при богослужениях, который способны вызвать талантливые служители храма, теперь не могут нам обеспечить укрепление, а тем более распространение веры. Против такого оппонента, как наука, нужно смелее выставлять древнюю умную старушку-теософию, являющуюся, как определяют марксисты, образцом воинствующего мракобесия. Она способна свалить с ног даже самого психически здорового человека. Не случайно, в американских университетах созданы «теософические» кафедры. Как вы думаете?
Я об этом ничего не знал. Так о том и сказал отцу Николаю. Он с сожалением посмотрел на меня и продолжал, торопясь до конца довести свою мысль.