- У людей-магов он расположен также, вот тут, - девушка положила ладонь на солнечное сплетение, - и здесь же располагался мой источник до того как вы провели ритуал принятия. А вот здесь, - ее рука переместилась немного выше, - я чувствую источник магии теперь. И именно здесь шесть лет назад ушел под кожу Шассэр, именно отсюда шла боль, когда он предупреждал меня... и управлял мной!
- Значит, если вам удастся снять один из артефактов, то и второй может оставить вас, - задумчиво произнес Владыка, - Алисса...
- Мы уже ищем, - отозвалась та, разглядывая девушку словно впервые, - и теперь будем искать способ не только снять родовой артефакт, но и разъединить рею Лиассу с Шассэром. Вот только думаю, что если мы и найдем что-либо, то это будет крайне болезненно...
- Я сделаю все, если это не убьет меня. Хотя... - она горько скривила губы, опуская голову, - вы ведь можете пожелать, чтобы я сделала это независимо от того, есть ли у меня шанс остаться в живых.
- Что вы такое говорите! - воскликнула Верховная.
Девушка невесело усмехнулась, поднимая на нее ставшие вдруг словно прозрачными и какими-то старыми глаза:
- Правду. Я всего лишь полукровка, а вам троим нужно думать о благе народа. Если моя смерть позволит вам открыть Пути... Что значит одна-единственная жизнь по сравнению с тысячами жизней ваших подданных?
- Рея Лиасса Эс'Шери, - неожиданно официально обратился к ней Владыка, - напоминаю, что вы также моя подданная и, принимая вашу клятву верности, я дал вам обещание защищать вас! Как бы ни сплела свои нити Госпожа Путей, здесь и сейчас я клянусь, что никто не прикажет вам пожертвовать своей жизнью!
- Я бы никогда этого не сделала! - проговорила искренне потрясенная жрица, - никогда!
- Спасибо, - с трудом сдерживая слезы, прошептала девушка, - и простите меня.
- Сегодня был тяжелый разговор для всех нас, рея Лиасса, - в голосе Владыки звучали отеческие нотки, - думаю, на этом нам стоит его завершить. Благодарю за вашу откровенность.
- Благодарю, - девушка встала и склонила голову, - могу я удалиться?
- Да. Любая информация, которую нам удастся обнаружить, будет доставлена вам незамедлительно.
Лиасса присела в реверансе, встала и вышла. Трое кшаси еще некоторое время сидели молча, прислушиваясь к легким шагам, а потом Атисс произнес:
- Бедная девочка. Но при этом настоящий боец, правда, Ресс? - и, дождавшись молчаливого кивка, обратился к сестре, - Лисси, ты уверена, что ей нельзя знать о пророчестве? По-моему, выборов в ее жизни было предостаточно!
- Но самый главный еще впереди, - тихо ответила та, - и она должна сделать его, пребывая в неведении. Воля Госпожи Путей на сей счет несомненна...
Эрант. Десять дней спустя.
Коррис тронул поводья коня, направляясь к городским воротам, за ним следовал приданный ему отряд сопровождения: рен Нервин не пожелал слышать возражений и буквально навязал ему эту пятерку. Впрочем, насколько тот был прав, Коррис понял буквально через три дня после расставания с гостеприимным Гретаром. Будь он один, так и остался бы гнить на той дороге, а сейчас единственными последствиями стали пара легких ран да прореха в камзоле...
С реном Нервином они в тот день беседовали допоздна, так что в отведенной ему комнате Коррис оказался уже когда совсем стемнело. Только Боги ведают, как ему тогда хотелось напиться! Лишь воспоминание о том, как из-за этого он однажды чуть не угробил свою жизнь, помогли ему остановиться. Воспоминания и осознание того, что Лия бы упрекнула его за это.
Лия... Коррис гнал от себя мысли о том, как глупо и жестоко поступил, уехав без единого слова, особенно после той волшебной ночи, что она подарила ему. Да, она первая сказала ему "нет", но теперь, когда он знал о ее бесплодии, причина становилась понятной! А ведь для нее это было важным, достаточно лишь вспомнить, какая теплота звучала в ее голосе каждый раз, когда она рассказывала о маленьком сыне тена Долера... Как он вообще мог подумать, что она оттолкнет его из-за своего нового положения? Что она теперь о нем думает? Не отвернется ли от него, если судьба сведет их вновь? Да и будет ли она свободна? Снова и снова он вспоминал ее, но не ту великолепную красавицу в алом, а ее шепот "люблю тебя", робкие поначалу ласки и поцелуи, нежность, в которой он тонул той ночью... Будто скупец, что пересчитывает монетки в сундуке, вспоминая происхождение каждой, он перебирал бесценные мгновения их немногих встреч, словно наяву видя и осязая любимую.
