— Жаловаться… Бесполезно это, девочка! Доказательств у тебя нет, а если бы и были… Он аристократ, ты простолюдинка, а значит, обвинят во всем тебя! «Насилие? Знатного рена над простолюдинкой?! Да это же очевидный оговор, подобные тебе девки только и мечтают оказаться в постели у аристократа!» — глядя куда-то вдаль, явно процитировала она, и тихо продолжила, опустив голову, — а потом ты останешься одна-одинешенька, потому что те, кому ты веришь, вдруг назовут тебя лгуньей или шлюхой, или той и другой вместе…
Лия сглотнула горькую слюну, внезапно поняв: теа Фалина говорила и о себе тоже. Та, видимо, поняла, что расстроила девушку, и села рядом, взяв ее за руку:
— Понимаешь, Лия, ты можешь обратиться к рее Тарине, всё же она твой декан и удивительно порядочная для мага женщина. И она даже может попробовать проверить твои слова и разобраться, вот только… Будь дер Фалдон будущим целителем, она могла бы выгнать его из Школы, ведь в учениках своего факультета она властна, да и то вряд ли, такой род… Ну а тем более если он будущий боевик! Ведь так, да?
Девушка кивнула.
— Ну вот, а декан боевиков, Гориэт дер Данрен, терпеть не может рею Тарину и презирает простолюдинов, считая, что они должны радоваться тому, что им вообще позволяют служить подобным ему! Представляешь, что тебе придется выслушать, если ты обвинишь одного из его любимчиков? Ну и директор… Я уверена, что он обязательно использует этот случай против тебя!
Лия вздрогнула, вспомнив полный презрения взгляд, которым во время поступления разглядывал её рен Гориэт, то, что пытался директор сотворить с ней самой и с Коррисом, и тихо сказала:
— Я все поняла. Спасибо, теа Фалина.
— Ох, Лия, кабы я правда могла тебе чем помочь, — вздохнула женщина.
— Вы уже помогли. Хотя бы тем, что выслушали и не осуждаете меня. И что привели сюда, мне страшно идти к себе в комнату.
— Не волнуйся, к тебе никто без твоего дозволения не вломится, защита на комнатах сильная, а этот… вообще в общежитие сегодня не войдет, поздно уже. Лия, а можно я спрошу тебя кое о чем, раз уж мы по душам говорим?
Девушка кивнула. Теа Фалина замялась, а потом все-таки задала вопрос:
— Прости, что спрашиваю… Но, может, тебе было бы проще один раз дать ему то, что он хочет — не так, конечно, добровольно — а потом жить спокойно? Или есть кто-то дорогой тебе, и ты не хочешь его предавать?
Лия медленно покачала головой. Её чувство к Коррису — её тайна, её сокровище, и она ревниво не желала делиться им с кем-либо! А вот главный вопрос…
Теа Фалина чуть не вздрогнула, увидев, как изменилось лицо ее собеседницы, став старше и жестче. Прозвучавший ответ больше подошел бы такой, как она, много пожившей и повидавшей, а совсем не этой юной девушке:
— Если бы я была уверена, что этого достаточно, чтобы дальше жить спокойно, я давно бы легла в его постель. Вот только для этой аристократической своры я лишь добыча! Знатную рею никто не сможет принудить к отношениям, которые ей неинтересны, простолюдинку… Да вы все понимаете и сами! Пока я ни с кем, у меня есть хоть какая-то защита, но уступи я лишь один раз… Превращаться в подстилку для любого желающего я не собираюсь!
Комендант вздохнула:
— Я бы и рада была тебе сказать, что ты ошибаешься, вот только ты права во всем… Помню я одну девочку с факультета артефакторов, тоже простолюдинку, она вот так одному уступила, а потом пошла по рукам. И в конце концов ее выгнали из Школы, лишив магии и заявив, что шлюхам здесь не место, а через месяц она покончила с собой… И хоть давно это было, как бы не двадцать лет назад, а только люди-то не меняются, разве что хуже становятся. Особливо маги…
Лия бросила на нее быстрый взгляд, на что теа Фалина усмехнулась:
— Да, девочка, мы все видим. Я пришла сюда работать совсем соплячкой, служанкой-поломойкой была, и видела, как меняются здешние обитатели: и преподаватели, и ученики. Год от году все хуже, у целителей-то еще ладно, все ж вас полезному делу учат…
— У нас отличные преподаватели, те, что только наши: и рен Берон, и тен Хонер, — кивнула девушка, — а рея Тарина хоть и очень строгая, но ко мне отнеслась по-доброму.
— А вот директор её не любит, я и вовсе удивляюсь, зачем он её деканом поставил. Словно держать под присмотром хочет… Ну что, успокоилась немножко? Что делать-то будешь?
— Да, спасибо. А делать… Обдумать надобно…
— Правильно, подумай, да старайся гневу воли не давать. А вообще странно как-то это все: такие, как Диар этот, обычно и впрямь до насилия не опускаются, у них и так желающих довольно…
— Я правду сказала! — слезы снова заволокли глаза.
— Ой, девочка, я верю, видела ж, какая ты была! Просто может он не в себе был? Ну ладно, это тебе решать, не буду тебя мучить. Хочешь, провожу тебя наверх?
Лия благодарно кивнула. Оставшись одна, она бросилась в душевую и долго остервенело скребла мочалкой кожу, а затем почти час стояла под струями воды, словно пытаясь смыть воспоминания. Наконец девушка вернулась в комнату, заперла дверь и уселась на кровать, завернувшись в одеяло и уставившись в одну точку.
