— Упакованы в лучшем виде, будет подарочек палачам из Тайной службы.
Коррис помрачнел еще больше и покачал головой:
— Нет. Пока их доставят в Эрант, пока там что-то выведают, здесь успеют спрятать концы в воду. Мы займемся ими сами.
— Сами?! Капитан, мы готовы, но вы… Если об этом узнают…
— Я стану изгоем в обществе, — кивнул Коррис, — плевать. Орван, эти мертвые малыши… За такое я с огромным удовольствием попробую на этих подонках все, что только смогу придумать! И на том, кто их прикрывает… Знаешь, когда я понял, что нам предстоит делать и на кого работать, я хотел было отказаться, и рад, что этого не сделал! Ладно, идем!
По губам жрицы скользнула легкая улыбка. Она развернулась и поприветствовала вошедшего в зал мужчину:
— Здравствуй, Атисс. Что привело тебя сюда?
— Алисса… Скажи, что происходит?
— О чем ты? — недоумение в ее голосе было, казалось, совершенно искренним.
Атисс лишь покачал головой. Прошедшие годы добавили седины в его волосы, но он был все также силен и крепок. Внимательно посмотрев на Алиссу, он вздохнул:
— Ты так его и не простила? Ты же знаешь, не так уж он и виноват…
— Я не хочу говорить об этом. Что было — прошло, важно лишь настоящее и будущее, и узор уже плетется…
Последние слова она проговорила в некоем подобии транса, глаза Атисса вспыхнули. Он сделал шаг вперед и взял жрицу за плечи:
— Сестренка, пожалуйста! Что ты видишь? У нас есть надежда?
— Надежда есть всегда, — Алисса улыбнулась брату, — а с тех пор, как Шассэр снова ожил — и подавно. Но беда в том, что больше я ничего не чувствую! Если пророчество истинно, он дал своему носителю право и обязанность выбора, и кто знает, куда ведет этот путь?
— Шассэр защищает его?
— Нет, скорее испытывает и прячет от нас. Именно поэтому я не могу его найти, лишь чувствую, что он жив.
— Хотя бы так… но неужели действительно нет никакого способа почувствовать носителя, найти его?
— Я узнаю его только в одном случае: если он войдет в храм. Но ты ведь хотел говорить не об этом, так?
— Ты права. В Ронтаре творится что-то странное, и меня это пугает: мы знаем, что можем ждать от Императора, но если империя распадется…
— Я не разбираюсь в политике, брат, но на днях кое-что поняла: похоже, кто-то пытается возродить Древних богов. Зачем — не знаю, но если это произойдет… тот Миридан, который мы знаем, исчезнет, и наступит время тьмы и крови…
Атисс изменился в лице:
— Спасибо, Лисси. Получается, похищение Шассэра могло быть с этим связано?
Алисса помрачнела, устремив взгляд куда-то вдаль, затем вздохнула и заговорила, в ее голосе слышалась горечь:
— С тех пор, как Варина похитила Шассэр, я все пыталась понять: зачем? Ведь если она хотела причинить боль Рессару, этого можно было добиться и другим путем. И только теперь я догадалась: то, что происходит сейчас… было бы оно возможно, оставайся Пути открытыми по-прежнему?
Ее брат покачал головой:
— Нет. Когда в любой конец того же Ронтара можно было добраться за несколько дней…
— Власть Императора была неоспоримой, — подхватила Алисса, — а сейчас?
— Сейчас наместники провинций превратились практически в самовластных правителей. Значит, и война тоже могла быть начата ради этого, а еще чтобы ослабить оба наши народа, посеять недоверие и ненависть…
— И ради крови. Не забывай, что Древние боги получали силу от жертвоприношений!
— Лисси, но кто может стоять за всем этим?
— Я знаю только одно: тот, кто делает это, жаждет силы и власти.
— Надо сказать Рессу… И… ты уверена, что по-прежнему не хочешь видеть его? Вам же обоим плохо от этого…
— Уверена. А сейчас ступай, мне нужно остаться одной…
— Вы за это ответите! — градоначальник безуспешно попытался вырваться из рук Шарта, глядя на свой горящий дом. — Я буду жаловаться Его Величеству! Я дворянин, а не какой-то там простолюдин!
— Дворянин? Тот, кто забывает о присяге и продает своих людей в рабство, им считаться не может! А жаловаться… Пожалуешься, тварь, если от тебя хоть что-то останется!
Ледяной голос заставил градоначальника задрожать, а направленный на него взгляд — отшатнуться. Казалось, на него в упор взглянула Мора, в глазах цвета грозового неба он прочитал свой приговор. Оглянувшись по сторонам, он понял, что не дождется ни сочувствия, ни помощи: на лицах людей из пленившего его отряда без труда читались гнев и ярость, а наемники, на которых он так рассчитывал, сложили оружие почти сразу после начала штурма. Впервые за годы он понял, что действительно попался и бухнулся на колени:
— Прошу вас! Я заплачу сколько скажете, не губите! У меня жена и дети!
— Ах ты, гад такой! — не выдержал один из тех, кто разгромил его поместье.
— Взятку предлагаете? — это исчадие Темных Богов в мундире капитана шагнуло к нему, — интересно, и сколько стоит твоя жалкая жизнь? Может, ты сможешь воскресить тех, кто умер из-за твоей подлости и жадности?!
Градоначальник взвизгнул и обмочился, заставив капитана презрительно скривиться:
