Эзра, которому еще не стукнуло шестнадцать, стоит за стеной столовой и прилегает к ней так плотно, как только это возможно, пытаясь не издать ни единого звука, ведь он шпион, его не должно быть здесь, ведь отец выпроводил его в свою спальню, чтобы лишний раз не травмировать детскую психику. Но Эзра здесь, он снова стоит внизу и, затаив дыхание, внимает каждое слово своей матери.
– Ник, так будет лучше. Разве ты не понимаешь? Разве ты не хочешь лучшего будущего для своего сына?
– Сейчас ты вспомнила о сыне? Через год ты решила вспомнить о том, что у тебя есть сын? – отец слегка повышает тон, но это наиграно, я слышу, как дрожит его голос. – Так вот, дорогая моя Лиз, кажется, ты забылась, у тебя их два. Два полноценных сына. Эзра и Шейн. И обоих ты бросила ради лучшей жизни, которую искала всегда.
– Да, искала! И ты смеешь меня этим упрекать? Что я видела с тобой, Ник? Работу в офисе, которая убивала меня? Горы грязной посуды и нестиранного белья? Ежедневные обещания, что все наладится? Поэтому ты делаешь меня плохой?!
– Нет, Лиз. Я со всем согласился. Я согласился на развод. Я согласился на все твои требования, но мальчиков я не отдам. Тебе не было до них дела, когда ты крутила роман за моей спиной с Чарльзом – моим боссом, когда получала то, что так хотела. Так продолжай, я не держу на тебя зла. Только не трогай моих сыновей.
– Я забираю Шейна. И если ты не дашь согласие, я снова подам в суд. И поверь, ты против адвокатов Чарльза – ничтожество. Впрочем, каким всегда и являлся.
«Шейна», – отколачивается в груди. И тогда юный Эзра даже не обратил внимания, что о нем речи даже не шло. Он думал, как бы не потерять брата.
– Шейна? Говоришь так, будто он твоя вещь. Будто ты имеешь право решать, где он будет жить. Будто он твой питомец, а не сын! – отец нехарактерно для себя повышает голос. – Ты не претендовала на опеку во время суда. Так что изменилось за год? Зачем тебе потребовался сын? Новый аксессуар к статусу презентабельной семьи политика?
– Либо ты добровольно соглашаешься на мои условия, либо адвокаты Чарльза докажут твою несостоятельность и невозможность содержать двух несовершеннолетних детей на твои прожиточные центы. Выбирай сам.
– Я не буду решать. Спроси Шейна. Если он согласится, я не буду судиться. Он уже довольно взрослый, чтобы решать самому.
– Прекрасно, – она хмыкает, и я слышу цокот ее новых туфель по вычищенной отцом плитке.
– А как же Эзра?
