Пятнадцать лет назад упал первый блок на могилу Лиз – любящей матери и верной супруги. Через год упал еще один, и я забыл для себя слово «мать». Через четыре года я попытался вспомнить, а потом выбил себе под сердцем татуировку, чтобы больше никогда не забывать, кем на самом деле является Элизабет Кёртис.
– Эзра, – О́дин возвращает меня в реальность, и я понимаю, что все это время смотрел сквозь него. – Ты готов дать ответ?
– Передай Чарльзу Кёртису, чтоб сначала поцеловал меня в зад, а уж потом я рассмотрю его заявку.
Подскакиваю на ноги и выметаюсь из места, где мне снова прострелили что-то живое внутри.
Я остыну. Я успокоюсь. Я, скорей всего, сюда вернусь. И О́дин это знает, как знаю и я. Но прямо сейчас этот Эзра, существующий в настоящий момент, готов выжечь себя. Спалить, чтобы снова не чувствовать. И этот Эзра не привык гореть в одиночку. Он привык палить все дотла.
Эзра смотрит на меня всего секунду и пулей проносится мимо, не обронив ни одной колкости. Я уж думала, что снова искупаюсь в куче дерьма. Я даже подготовилась, но он оказался непредсказуем.
– И часто такое происходит? – отслеживаю траекторию его скоростного шага и спрашиваю, как только Эзра скрывается за дверью с табличкой «Не входить».
– Чаще, чем хотелось бы. Но мне не понравился его взгляд, – Стенли до сих пор настороженно смотрит на дверь, за которой исчез Эзра. – Явно что-то случилось.
– Да он просто псих, – фыркаю и отпиваю уже остывший кофе.
– Эзра, конечно, не самый сдержанный человек, но сейчас точно что-то не так.
– Надеюсь, ты ошибаешься, потому что мне как раз нужно к нему.
– Спятила? – взгляд Стен тут же устремляется на меня. – Он не в духе. Даже я бы не сунулась сейчас к нему.
– Он сам меня сюда позвал. Сказал, что возьмет на испытательный срок на месяц.
– Эзра? Тебе не приснилось, малышка?
– А что я, по-твоему, тут делаю? Ладно, – допиваю залпом кофе и встаю со стула. – Пойду поговорю с ним.
– Думаю, сейчас не самый удачный момент. Я знаю Эзру, и сейчас он точно не в духе. Не стоит его трогать.
– Я не могу ждать. Не могу находиться в подвешенном состоянии. Может, для тебя один день без работы ничего и не значит, а для меня это целая трагедия. Я на нуле, Стен. И мне очень важно понимать, что я не теряю здесь время зря.
– Ладно. Тогда принеси ему хотя бы ви́ски. Может, это слегка успокоит его, – Стенли берет с полки бутылку и наливает половину рокса, затем вручает его мне. – Удачи, Серена.
Делаю вид, что мне ее пожелание абсолютно ни к чему, но хорошо, что она не видит, как трясутся мои коленки. Крепче сжимаю стакан и иду к двери, за которой бушует что-то похлеще урагана. Но я ведь Серена Аленкастри. Когда я пасовала?
– Привет… – придерживаю дверь и тихо вхожу в комнату.
Эзра сидит в широком кожаном кресле с низкой спинкой и сжимает пальцами подлокотники. Вижу, что он напряжен. Его выдает скрип кожи под руками и устремленный в никуда взгляд. Кажется, он даже не замечает моего вторжения и не перестает пялиться в стену. Он скинул черную куртку и остался в одном темно-сером пуловере, только подкатал рукава. И я не делаю шага, рассматривая контуры его расписанных рук. Там черные верхушки елей уходят к локтям и тушуются мрачными облаками. Между ними вклинивается надпись «Без стыда», а на второй руке – «Без сожалений». И это все, что я успеваю заметить, потому что Эзра медленно поворачивает голову и устремляет на меня взгляд темных глаз.
– Бессмертная?
– Я принесла ви́ски.
Подхожу ближе и протягиваю ему рокс, который он безмолвно принимает и обхватывает растатуированными пальцами. А я, наконец, выдыхаю.
– Ты вчера говорил, что…
– Я помню, что я говорил, – делает жадный глоток, не сводя с меня глаз. – И ты пришла.
– И я пришла.
– Скажи, Панда…
– Я Серена.
– Скажи, Панда, – делает упор на гребаной «Панде» и залпом выпивает содержимое стакана. – Каково это, настолько не уважать себя?
– Что? – сердце обливается кровью, и я неосознанно пячусь назад.
