– Ты ведь ненавидишь меня, но все равно приперлась. Все равно хочешь работать здесь. Просто, потому что я предложил больше бабок? А где же честь? Ты вообще знаешь такое слово?
Он поднимается с кресла и швыряет рокс на пол. Осколки отскакивают от деревянных досок, как отскакиваю и я к ближайшей стене. И нет чтоб бежать, но я замираю и забываю, как двигаться в обратном направлении, только смотрю в его глаза, которые снова превратились в два бездонных нефтяных озера.
– Где уважение к себе? Где принципы, Панда? – он наступает, как хищный зверь, и блокирует мое тело двумя руками по обе стороны от плеч.
– Меня зовут Серена.
– Серена… – его лицо настолько близко, что я чувствую на губах запах выпитого ви́ски. – Что ты из себя представляешь, Серена? – его пальцы сжимают мое плечо, и я начинаю дрожать. – Ничего. Ты вызываешь только жалость. Ты жалкая, Серена. Жалкая.
«Тебя никто никогда не полюбит, Серена», – лицо Эзры сменяется образом Бриана. – «Ты никому не нужна. Они все просто хотят тебя поиметь. Но никто не хочет любить тебя. Ты. Никому. Не. Нужна. Потому что ты жалкая. Ты только внешность. Ты – картинка, которую я легко смогу подправить».
– Иди к черту! Иди к черту! – ору, и слезы сыплются из глаз, когда я изо всех сил толкаю Эзру в грудь и с замахом припечатываю ладонь к его колючей щеке.
Выметаюсь из комнаты и бегу так быстро, что даже забываю про брошенную шубу. Вылетаю из бара, захлебываясь слезами, и подставляю лицо под падающий дождь, желая захлебнуться и им.
«Зачем я поверила? Зачем поддалась? Бриан прав. Он всегда был прав. Я ничтожество. Я плоть. Я только плоть для них. Больше я ничего из себя не представляю. Я жалкая. И все они только издеваются надо мной!».
Звонок телефона прерывает истязания души, и я отвечаю на вызов:
– Серена, я забрал твою тачку. Куда ее гнать?
– Юджин! Приезжай. Пожалуйста. Приезжай, – слова разделяются лишь всхлипами.
– Где ты? Серена, скажи, где ты?
Бормочу адрес и оседаю на мокрый асфальт за углом бара. Дождь стекает по щекам, путаясь в соленых слезах.
***Двенадцатилетняя Серена улыбалась ярче майского солнца. Она сияла и вглядывалась в карие глаза Дэвида, мальчика из параллельного класса, который сегодня предложил донести ее портфель до дома. В одной руке он держал ее сумку, а во второй – смущенно сжимал ее руку, и прятал милую улыбку, постоянно отворачиваясь в сторону. Они шли пешком, чтобы дольше оставаться вместе, и молчали.
Солнце слепило глаза, а теплый ветер играл с подолом ее платья и щекотал ноги, но приятнее всего было ощущение его пальцев между своих. Такое легкое прикосновение, такое осторожное, такое нежное, как крылья бабочек, отчего хотелось улыбаться вдвое сильней.
Дэвид проводил маленькую Серену до дома и отважился на поцелуй в щеку, после чего убежал. А Серена, окрыленная первым вниманием, понеслась в свою комнату и рухнула на кровать, сжимая в руках сумку, которая совсем недавно сжималась ладонью Дэвида.
Она сияла.
Она озаряла улыбкой целый дом.
Она светилась так, будто в ней вспыхнули фейерверки.
– Бри, – обрадовалась она, когда старший брат вошел в ее комнату. С кем, как не с ним, она могла поделиться своей радостью.
Маленькая Серена отложила сумку в сторону и вскочила с кровати. Она подлетела к брату, но тот впервые не обнял ее в ответ.
– Бриан? Что-то не так?
