– Хорошо, – Бостон выходит из гардеробной уже в куртке, застегнутой под самое горло и в затянутом на шнурки капюшоне.
– Еще увидимся, боец. Шапку не забыл?
– Она под капюшоном, – забирает свою сумку из моих рук и забрасывает себе на плечи. – Увидимся, Эзра. И с той Пандой я бы тоже хотел увидеться. Позови ее на Рождество к Нику.
Порой его прямолинейность доводит меня до ступора вот прям как сейчас. Он никогда не дожидается ответа, прям как делает и сейчас, выходит, захлопывает дверь и, сам того не зная, оставляет меня с мыслями все о той самой Серене, которая смылась точно так же несколько минут назад и даже не удосужилась забрать свои носки.
Последняя уже не вызывает улыбки. Только трение где-то под татуировкой на груди, которой совсем недавно касались ее пальцы. Так мягко и осторожно, что я сам не дышал.
Ни разу. За целые десять лет ни разу не трогало ни одно признание. Наверное, потому что за всю жизнь я так и не услышал ни одного желанного.
Ступор прерывается звонком телефона, и мне приходится снова подняться на второй этаж.
– Слушаю.
– Привет, Эзра, – хрипит в трубке О́дин, а я опять
– Здравствуй, – прохожусь по лицу сухой ладонью, чтобы хоть минимально взбодриться.
– Мне нужен промежуточный отчет по делу ди Виэйра.
– А мне нужна еще хотя бы неделя, – тишина по ту сторону динамика осуждает похлеще грозного тона. – У меня ничего нет. Абсолютно ничего. Все либо чисто, либо грамотно подчищено. И я отдаю сто процентов уверенности второму варианту.
– Увы, Чарльз Кёртис платит не за твою уверенность.
– В таком случае Чарльз Кёртис может забрать предоплату обратно. Я не стану работать под его плетью. Пусть скажет спасибо, что я вообще согласился на это дело.
– Я поставил свою подпись под этим делом, Эзра! А ты знаешь, что значит мое имя.
– Я не отказываюсь от дела, Фрэнк. Я говорю, что мне понадобится больше времени. Ты сам прекрасно знаешь, кто такой Ви́тор ди Виэйра. И Кёртис тоже знает. Поэтому не нужно давить на меня.
– Я просто хочу быть уверен, что на тебя не давит прошлое, сынок. Ты должен помнить, что это твоя работа. И оставаться к ней непредвзятым.
– Я непредвзят более, чем ты и гребаный Кёртис можете себе представить. А теперь дайте мне спокойно делать то, что я умею лучше вас всех.
Отключаю вызов и сжимаю телефон в руке до треска дисплея под пальцами. Не знаю, что выводит больше: Кёртис, упоминание о прошлом или факт того, что за все это время я действительно не нашел ничего на таинственного ди Виэйра. Вся его «поверхностная» подноготная кристально чиста, а это значит, что грязи там больше, чем в общественном туалете. Мне нужно только подковырнуть в правильном месте, чтобы просочилось дерьмо. И оно польется рекой, уверен. Я просто копал не там. Просто начинал не оттуда. Я рылся, как обычно, в бизнесе, счетах, офшорных схемах, но это не принесло результата. Значит, нужно зайти совершенно с другого конца, пересмотреть модель своей работы, которая прокатывала со всеми предыдущими объектами. Но Ви́тор ди Виэйра, безусловно, выше их всех на ранг. Только он не знает, кто взялся за него.
Это в свои восемнадцать я был глуп и попался на простом деле, взломав по наводке банковскую базу данных. Нам с отцом тогда были нужны деньги, он сидел без работы, а я хотел получить престижное образование. Хотел доказать матери, что я ничуть не хуже Шейна. Хотел, чтобы она поняла, что ошиблась, что я не какое-то ничтожество и могу всего добиться сам, без ее помощи, без ее поддержки, без ее любви.
Поэтому, когда мне пообещали кругленькую сумму за пару махинаций, которые я мог с легкостью провернуть за сутки, я загорелся предложением. Я думал о том, как быстро решу наши с отцом проблемы, как заткну за пояс меркантильную мать, но не учел момент, что меня могут закрыть за решеткой на целых два года.
Тогда я прокололся. Тогда я совершил свою первую и последнюю ошибку. Тогда я понял, как делать не надо, и обзавелся отличным наставником в лице О́дина, который при первой же встрече разглядел мой потенциал.
И теперь я уверен в себе. Теперь я не ошибаюсь и не прокалываюсь. Теперь я всегда предусмотрителен. Действую грамотно. Я внимателен. Я незаметен. И докапываюсь до нужных мне вещей. Я нахожу. И я выпотрошу этого старика Ви́тора, как дохлую тушу.
