– Эх, Серена… Иди сюда, – в одно движение его большой руки я оказываюсь у друга под мышкой. – Я бы ни за что не позволил тебе спать на улице, бро. И ты можешь оставаться у меня столько, сколько потребуется. Нам ведь не привыкать жить вместе.
– Спасибо, – обнимаю Юджина двумя руками и прикрываю глаза.
– Но разреши мне выбить из этого засранца бабки, которые ты заплатила за квартиру за этот месяц. Пусть возвращает половину. И платит неустойку за то, что разорвал договор.
– Не надо, Юджи… Это не имеет смысла…
– Хотя бы разреши начистить ему морду.
– Он того не стоит.
Вся жизнь Серены Аленкастри упаковалась в шесть картонных коробок, которые с легкостью влезли в багажник Доджа моего друга.
Гитара, шесть коробок настоящего и непосильный груз прошлого, который не поместится даже в морской контейнер, – все, что из себя представляю я.
Я «падаю» на кожаное пассажирское сидение и только тогда выдыхаю.
– Устала? – Юджин запрыгивает на водительское и заводит мотор.
– Безумно устала, Юджи…
– И упаковала всего-то одну коробку. Что бы ты без меня делала…
– Покупала бы билет в другой город, – усмехаюсь я, но получается как-то грустно.
– Снова? – Юджин выжимает газ, и мы трогаемся. – Ты вечно бежишь от проблем, Серена.
– Прошу, не начинай, – закатываю глаза, но ни фраза, ни действие не останавливают друга.
– Вспомни Нью-Йорк. Ты смылась оттуда при первом же провале. И утянула меня за собой.
– Как будто ты сопротивлялся.
– Я любил Нью-Йорк! Я любил нашу забегаловку. Любил старика Джерри, который никогда не позволял себе такого отношения к нам, как Астрид. Любил даже наш клоповник в Бруклине, который мы с тобой снимали на пару с тем «дохлым» забавным торчком и его девушкой-нимфоманкой.
– И именно поэтому выл каждый день под ее стоны из соседней комнаты о том, что пора что-то менять и куда-то двигаться дальше, – цокаю языком я.
– Не спорю, я возмущался. Но это не меняет того факта, что я любил Нью-Йорк и нашу жизнь там. Там было все как-то проще.
– Там мы просто были немного моложе. Вот и все.
– Серена… – Юджин притормаживает на светофоре и поворачивается ко мне лицом. И мне ничего не остается, как поймать его пристальный взгляд. – Я никогда не лезу в твою личную жизнь. Не капаюсь у тебя в душе. Не требую откровений. Я всегда помогал без лишних вопросов и слов. И всегда помогу. Но я не могу избавиться от чувства, что ты от чего-то бежишь и не говоришь мне об этом. Ты ведь знаешь, что я всегда и во всем поддержу тебя, так?
– Так… – едва выдавливаю я, непроизвольно сжимая пальцами кожаное кресло.
– Тогда почему ты до сих пор не можешь довериться мне?
– Юджи, я… – ком встает в горле и перекрывает выход словам. Я загнана в угол. Смотрю в его глаза и не знаю, как объяснить вечность своего молчания.
Мы ведь столько вместе прошли. Мы столько вместе пережили. Но я так и не смогла оголить перед ним ни одну душевную рану.
– Эй, придурок! Чего застрял?! – орет кто-то из тачки позади нас и тем самым спасает меня от безысходности.
Юджин отворачивается к лобовому стеклу и быстро сворачивает в сторону своего района.
В этот раз я не сбегаю далеко, всего на пару районов южнее Норт-Энд, но мой побег все равно должен спасти меня хотя бы на короткий промежуток времени. Пока Бриан осознает, что меня больше там нет, я придумаю новый план. Я найду новое укрытие. И спрячусь надежнее. В этот раз дольше, чем на два года.
Я все-таки отпрашиваюсь у Стен. Я бы и так критически опоздала на смену, поэтому обещаю ей быть завтра в баре с самого утра и сделать за нее всю грязную работу. Ссылаюсь на внеплановый переезд и, конечно же, никак не на неловкость от предстоящей встречи с Эзрой, которой мне все равно не избежать. Но хотя бы смогу оттянуть. Тем более утром в баре он такой же редкий гость, как и я в его постели.
– Черт! – воспоминание обо мне в его кровати заставляет кружку выскользнуть из рук, когда я пытаюсь запихнуть ее в навесной шкаф на кухне Юджина.
