– А остальным? Ты же ходила в школу. Там тоже все думали, что ты психопатка, которая режет себя?! Неужели никто не видел?! – рычит Эзра, но тут же замолкает, втягивая в себя воздух. – Черт… Прости. Серена, прости… – обхватывает мои плечи и, как тряпичную куклу, притягивает к себе на колени. – Прости, – целует меня в соленые губы. – Прости… Я не знаю, как ты держишь это все в себе. Не знаю, откуда в таком хрупком тельце столько сил, – Эзра дышит слишком часто, его руки дрожат, но удерживают меня крепче оков. – Я хочу разломить его череп надвое голыми руками. Прямо сейчас. За то, что он сделал с тобой. За то, что посмел прикоснуться. За то, что остался безнаказанным.
Его губы еще раз касаются моих, и я впечатываюсь ладонями в его напряженные плечи. Бешеное горячее дыхание жжет мое лицо, но я не отстраняюсь.
– Я просто не понимаю, как… – прерывисто шепчет он.
– Она говорила, что я не могу принять смерть отца. Даже спустя семь лет. Говорила, что водит меня к психологу, но мне становится только хуже.
– И в это верили?
– Еще как верили. Даже социальные службы. Линда Аленкастри всегда умела изображать горе и складно лгать. Это я точно унаследовала от нее.
– Нет. Мне ведь ты сейчас не лжешь, – его нос касается моей скулы и выводит дорожку вдоль щеки.
– Не лгу… – позвоночник усыпается дрожью, а пальцы крепче впиваются ему в шею.
– Спасибо, – едва дотрагивается до моих губ, и я рефлекторно приоткрываю рот.
– За что?
– За то, что я единственная живая душа, которой ты рассказала.
– А у тебя разве есть душа?
– Боюсь, ты единственная, кто теперь об этом знает.
Эзра прикусывает мою нижнюю губу, облизывает ее и проталкивается языком в рот. Я жадно отвечаю на поцелуй, все еще поражаясь реакции своего тела на этого мужчину. Он сводит меня с ума. Он путает мои эмоции. Он пробуждает мое безумие. С ним я бешусь, плачу и кричу от удовольствия. И все это разделено всего парой минут. С ним я дикая. С ним я искренняя. С ним я даже почти не стыжусь себя. С ним не страшно, и я готова идти до конца.
– Ты невероятно сильная, Серена, – он сжимает в ладонях мои ребра и одним рывком усаживает меня на свои бедра. Мне приходится раздвинуть ноги, чтобы оседлать Эзру. – Оставайся такой же сильной всегда, поняла? – он обхватывает руками мои щеки и притягивает вплотную к своему лицу. – Но, если тебе захочется побыть слабой… Будь, – наши взгляды прожигают темноту и отыскивают друг друга. – Будь слабой. Но только тут, со мной, в моем доме, в моей постели.
– Эзра… – меня захлестывает лихорадка.
– Ты всегда можешь прийти ко мне, слышишь? Я хочу быть для тебя таким человеком. Запомни это.
– Даже после всего, что ты сегодня узнал? – губы трясутся, а тело и вовсе не слушается моих команд, и я чувствую, как по щекам начинают катиться слезы. – После всего, что… Увидел? – кажется, быть отвергнутой им сейчас можно приравнивать к выстрелу в грудь.
– Глупая, – подо мной напрягается каждая его мышца, и Эзра сковывает слабую меня в объятиях. –
– Уже ничего не нужно делать, – притрагиваюсь к колючей щетине, и внутри приятно подрагивает каждый нерв. – Кажется, ненормальная Серена начала верить каждому твоему слову еще в Норт-Энд.
– А нормальная до сих пор сомневается? Я хочу убедить и ее.
Сильные руки хватают меня под ягодицы и резко тянут на себя. Мои коленки разъезжаются в стороны, и промежность вплотную прижимается к его паху. Ткань трусиков слишком тонкая и позволяет ощутить его твердость. Бедра непроизвольно покачиваются вдоль выпуклости на его джинсах, и я выдыхаю Эзре в губы. Черт… Мне хочется почувствовать его полностью. Хочется соприкоснуться с горячей кожей и ощутить его эрекцию без лишних преград.
Я надавливаю на пах Эзры всем весом и выгибаюсь под его руками, скользящими вдоль моей спины под футболкой.
– Кажется, это я должен был тебя убеждать, – он припадает к моей шее и покрывает ее жадными поцелуями.
Его ладони требовательно перемещаются от талии к ребрам, и тело начинает гореть. Эзра, не спрашивая, стаскивает с меня свою футболку и резко притягивает к своей груди, овладевая моими губами. Мои соски трутся об напряженные грудные мышцы, и у меня не получается сдержать стон. Он тает на языке Эзры и тушуется в его рыке.
– Убеди меня… – шепчу в его губы, хотя сама уже давно сдалась, продолжая тереться об его член сквозь джинсы.
Он толкается в меня пахом и впивается пальцами в ягодицу, будто насаживая меня на себя. Вторая рука накрывает мою грудь, и я прерывисто всхлипываю, когда сосок оказывается в тисках его пальцев. Он прокручивает его между костяшек, заставляя меня прогнуться в спине, и прикусывает плоть зубами.
