Под слезами Бостона. Часть 2 полностью

Я никого никогда так не любил. Я ни с кем в жизни не был так счастлив. Я вообще никогда не был так счастлив, как с моей Сереной. Только с ней мой мир стал совсем другим. И то, что я испытываю к ней, несравненно с юношеской влюбленностью. Здесь все гораздо глубже. И я вижу, я чувствую, с какой силой она любит меня в ответ.

Джейд была любима Шейном. А он был любим ей.

С ней его мир становился совсем другим.

Его.

Не мой.

– Я любил твою маму. Но один человек любил ее в разы сильнее. И она любила его.

Бостон смотрит на меня в недоумении.

– Их любовь была настолько сильной, что из-за нее появился ты.

– Это как? Я появился у других людей? А как же ты? – Бостон хмурится. Ему не нравится, когда он чего-то не понимает. Боюсь, ему не понравится и, когда он поймет.

– А я… – «а кем для него теперь стану я?». – Я был рядом с твоей мамой, когда ей нужна была помощь. И я был рядом с тобой, когда тебя нужно было защищать.

Глаза Бостона наполняются слезами. Он смотрит на меня, и его губы дрожат.

– Я всегда любил тебя, – тянусь к нему рукой, но Бостон отстраняется. Мое сердце замирает. Скрючивается.

Пожалуйста, не отталкивай меня.

Я не выдержу.

– Бостон… – предпринимаю еще одну попытку дотронуться до него, но он снова дергается.

– Ты меня обманывал? Ты не мой папа? – он плачет, и мое сердце ревет вместе с ним.

– Я должен был. Тебе грозила опасность… Я… Я спасал тебя.

– Кто мой папа? – он начинает плакать сильнее.

– Бостон… – касаюсь его руки, но он вскакивает с кровати.

– Кто мой папа?

– Дядя Шейн. Он твой настоящий папа. Они с твоей мамой любили друг друга. Но потом произошло слишком много сложных вещей… Когда ты вырастешь…

– Я уже взрослый! – Бостон перебивает меня. – Я все понимаю!

– Я знаю, боец, – встаю на ноги и приближаюсь к нему, но он выставляет руки вперед.

– Ты обманывал меня!

Боже.

Я весь дрожу и сам готов выть от боли в груди.

– Бостон, пожалуйста, послушай…

– Не хочу! – он толкает меня. – Не хочу! Ты мой папа! – кричит он. – Ты! Я не хочу другого! Мне не нужен другой!

– Господи, Бостон… Я никуда не исчезну. Я люблю тебя. Всегда любил. Я воспитывал тебя. Я не перестану быть твоим папой. Пожалуйста, пойми…

Обнимаю его изо всех сил. Прижимаю к себе, хоть он и сопротивляется. Отталкивает меня. Бьет кулаками мне в спину. Как Серена. Пусть бьет. Я не отпущу.

– Я люблю тебя, Бостон, – шепчу, придавливая его к своему торсу. – Я никуда не уйду. Никуда не пропаду. Ничего не изменится. Слышишь? Я всегда буду рядом, как прежде. Я всегда буду любить тебя, сын. Всегда.

Его удары прекращаются. Теперь он только надрывно всхлипывает. Его плечи подрагивают под моими руками, но я не перестаю его обнимать.

– Ты мой боец. Ты сильный. И я понимаю, как тяжело осознать и принять то, что я тебе сказал, но… Мы же договорились, что больше никаких тайн.

– Дядя Шейн не любит меня, да?

– Нет, – присаживаюсь на корточки, чтобы смотреть Бостону в глаза. – Нет, ты что, – вытираю слезы с его щек. – Он не знал о тебе. Так же, как и ты не знал о нем.

– Получается, ты всех обманывал?

Я опускаю руки и голову.

Да, получается я всех обманывал. Но и я сам был обманут. Только как это объяснить десятилетнему мальчику, который плачет напротив меня?

– Да, я всех обманывал, – шепчу, глядя в пол. – Мне пришлось.

– Нельзя обманывать. Ты сам меня учил, – всхлипывает Бостон. – Значит, ты всегда врал!

– Нет!

Бостон снова отталкивает меня, и я поднимаюсь на ноги.

– Я хочу к дедушке!

– Бостон…

– Я хочу к дедушке! – громче кричит он и отмахивается от моих рук. – Скажи, чтобы он забрал меня! Я не буду спать здесь! Не хочу! Ты обманщик!

Я обманщик.

Надеюсь, он когда-нибудь поймет меня.

Надеюсь, когда-нибудь захочет выслушать полностью мою историю. Захочет узнать мои мотивы. Им нет оправдания, но, черт возьми, больше всего на свете я хочу, чтобы мой сын снова назвал меня папой.

***

Через полчаса отец забирает Бостона. Он понимающе смотрит на меня и говорит, что постарается повлиять на ситуацию. Но от этого не легче. Камень внутри висит и тянет к земле. Вина давит. Совесть сгрызает сознание.

– Все будет хорошо, Эзра, – папа обнимает меня и уводит Бостона в машину.

Все будет хорошо.

Если сын меня простит.

Волоку свои ноги в спальню. Я ненавижу себя за то, что заставляю испытывать Бостона. Мой мальчик и так пережил до хрена дерьма из-за меня. А теперь еще и это. А ведь он только начал называть меня отцом.

Захожу в спальню и вижу, как Серена обрисовывает пальцем пустое место на моей прикроватной тумбе, где стояла фотография Джейд. Знаю, она переживает. И за меня, и за Бостона. Мы оба ей очень важны.

Она оборачивается, присаживается на край кровати и смотрит мне в глаза.

– Иди ко мне, – тянет ко мне руки.

– Бостон ненавидит меня…

– Нет, это не так, – Серена поднимается на ноги и нежно обнимает мои плечи. – Ты сделал то, что должен был. Как тогда, так и сейчас. И я горжусь тобой. А Бостон все поймет. Он примет.