Бостон может отказаться. Может закатить истерику и не поехать с нами. Но вместо этого он берет Серену за руку и идет к машине. Мы с Шейном, как по команде, выходим и пропускаем их внутрь салона. Без единого слова. Без зрительного контакта. Мне почему-то так страшно смотреть Бостону в глаза, как будто, если взгляну, прочитаю там о ненависти.
Все дорогу едем молча. Я изредка бросаю взгляд в зеркало заднего вида и замечаю, как Серена сжимает ладонь Бостона. Он же смотрит в окно.
– Куда мы едем? – тихо произносит Бостон, когда мы подъезжаем к окраине города.
– К твоей маме, – отвечаю я и слышу, как тяжело выдыхает Шейн. Ему тоже это впервой. И я должен был показать ему это место раньше. Я гребаный идиот.
Серена обнимает Бостона. Сжимает его так же крепко, как сейчас в груди сжимается мое сердце. Я тоже хочу обнять своего сына. Но знаю, что не захочет он.
***
Городское кладбище встречает нас скрипом старой калитки и завыванием весеннего ветра между старых могил. Он треплет мокрую траву и путается у нас в волосах. Развивает подолы пальто Шейна и длинные черные локоны Серены. Подталкивает нас дальше. Вглубь скорби, слез и болезненных воспоминаний. Прямиком к надписи на надгробной плите «Покойся с миром, Джейд Мур».
Мы останавливаемся.
Я не был здесь больше года. Впервые пропустил годовщину ее смерти. Впервые не укрыл могилу букетом белых лилий. Впервые не проронил слез. Видимо, чтобы разделить сейчас свою скорбь с Шейном и Бостоном.
Передаю букет цветов Шейну. Его руки дрожат. Он вглядывается в вырезанные буквы ее имени и не может оторвать от них глаз. Молчит и Бостон. Он не выпускает ладонь Серены из своих рук и смотрит на могилу своей матери.
– Привет, Джейд… – шепчет Шейн, и ветер сдувает с его щеки слезу.
Брат склоняется на одно колено, расчищает плиту рукой и кладет туда белые лилии.
Шейн замирает и накрывает ладонью лицо. Опускает веки и придавливает их пальцами. Вижу, как подрагивают его плечи. Он плачет. Серена прикусывает губу и смахивает накатившие слезы. Бостон выпускает ее руку и нерешительно ступает ближе к могиле.
– Привет, мама…
Я сдаюсь.
Те, кто говорят, что мужчины не плачут, – лгут.
Нас здесь трое. И плачет каждый. Горячие слезы катятся по щекам, и я больше не могу их сдерживать. Больше не хочу.
Серена обвивает мою руку и прижимается к плечу.
– Я с тобой, – шепчет она, и сплетает наши пальцы в замо́к.
Мы стоим позади Шейна и Бостона. Молчим и позволяем своим эмоциям выходить наружу. Позволяем слезам падать на землю вместе с каплями дождя. Позволяем нашим сердцам ныть.
Бостон вытаскивает из внутреннего кармана куртки свой дневник и кладет его на могилу Джейд рядом с букетом белых лилий.
– Почитай, мам. Я там много писал о тебе. И о папе… Об Эзре. Прости, но Шейна я еще совсем чуть-чуть знаю. Но потом тебе все расскажу.
Мое сердце стынет. Серена едва сдерживает всхлип. Шейн отрывает взгляд от надгробья и переводит его на своего сына. Бостон безмолвно смотрит Шейну в глаза, смахивая слезы. И так же безмолвно принимает объятия Шейна.
Я смотрю на них и даже не пытаюсь унять ноющую боль в груди. Теперь это приятно. Теперь все правильно.
– Пойдем, – шепчу Серене на ухо. – Им нужно побыть наедине с Джейд.
Она кивает и тихо следует за мной, не выпуская моей руки из своей.
***
– Я думала, мы возвращаемся в машину, – Серена сдвигает брови и непонимающе смотрит на меня, когда я веду ее за старую часовню, расположенную на территории кладбища.
– Не совсем. Нужно еще кое-к-кому заглянуть.
– Мне это не нравится, Эзра.
– Ты скоро поменяешь свое мнение.
Волоку ее за руку дальше, вглядываясь в надгробья. Все не то. Не могу найти нужное, но я ведь следую маршруту.
– Эзра, – психует Серена, когда мы в очередной раз обходим часовню.
– Подожди. Это где-то здесь.
– Да что, мать твою, мы ищем?! – она резко выдергивает руку и останавливается.
– Как четко ты попала в цель. Твою мать.
– Что?! – Серена застывает, разинув рот.
– И, кажется, я вижу ту самую могилу. Идем, – снова хватаю ее за руку и веду к одинокому ангелу в женском обличии, вымощенному из камня.
Силуэт затерялся вдали среди стволов деревьев, но я наконец-то заметил эти резные серые крылья.
– Эзра! – Серена едва успевает за мной. – Да что ты, блин, дела… ешь…
Она замирает. Ее пальцы, которые только что впивались в мою ладонь, расслабляются, и рука обмякает, падая вдоль туловища.
Под ногами ангела вымощено имя – Летисия да Коста ди Виэйра.
И Серена начинает рыдать.
Она касается пальцами имени своей матери и падает на землю. Я присаживаюсь на корточки за ее спиной и обнимаю Серену за плечи.
– Моя мама… – всхлипывает она. – Как ты узнал?
– Ви́тор поделился.
Серена сдавливает рот ладонями и сгибается над землей у памятника скорбящего ангела. Она плачет. Давится слезами, а я обнимаю ее. Накрываю ее плечи словно крыльями. Как этот самый ангел накрывает своими резными могилу Летисии.
– Я с тобой, – шепчу на ухо ее же слова. – Я рядом. И пройду с тобой каждый твой шаг.
Серена продолжает тихо всхлипывать. Я сжимаю ее мокрые от слез ладони и подношу их к своим губам.
