— Ты потрясающий напарник, знаешь? — я довольно улыбнулась и ткнула Зюнгера кулачком в плечо.
— Не перехвали, девочка. А то зазнаюсь и сдам тебя ищейкам, — пошутил он, а я, услышав это, неосознанно вздрогнула. Но тут же взяла себя в руки, да и Зюнгер исправился: — Прости, неудачная шутка. Пойдем.
Песчаный пустырь мы преодолели в два счета, а в зарослях кустов действительно дожидался скарб. Огромный полотняной узел содержал в себе длинную, вышитую особым орнаментом юбку, драную старую кофту, полы которой свисали острыми углами практически до самых колен. Огромная шаль с кистями, изъеденная молью и пропахшая травой поршанкой, которая призвана помогать от гнили и плесени. И черный смоляной платок, который обычно повязывают на голову выжившие из ума ведьмачки. В узелке еще лежал котелок и металлическая мятая кружка, пучки трав, какая-то книжка с каракулями и заметками, пакетик с дробленым мелом, несколько сухарей, завернутых в белую тряпицу.
Переоделась я быстро, оставив на себе лишь рубаху и вытащив предварительно из потайных карманов и швов всех своих помощников: шпильки, спицы, перышко и маленький нож. Нацепила юбку и кофту. Принялась отмывать грим с лица, местами снимая отслаивающийся слой искусственной кожи. Умываться пришлось несколько раз, а лицо обтирать подкладом своей же жилетки, при этом каждый раз показывая результат Зюнгеру. И только когда он удовлетворенно кивнул, я бросила развлекаться с водой, обмоталась шалью и повязала черный платок вокруг головы, надвинув край на самый лоб. А после Зюнгер сам взял пакетик с мелом и принялся втирать его в мои волосы. От этого они быстро преобрели нужный отблеск седины.
— Ну, кажется, ты готова, — подтвердил он, снова рассматривая меня с ног до головы и оценивая мой образ.
— Как я выгляжу? — показала я на лицо, понимая, что на моей физиономии сейчас творится что-то невообразимо страшное.
— Просто ужасно. Куски кожи, шрамы и взлохмаченные брови. А еще отличные синяки под глазами. Мне кажется, ты переплюнула мою бабку!
— Боюсь спросить, как она очутилась в одной постели с твоим дедом-храмовником, — усмехнулась я. — Показывай, куда дальше.
— На пристань, в сторону портовых складов. Там обычно набирают в рыбацкий баркас пассажиров, кто мечтает попасть на Канамский перешеек.
— И часто такие смельчаки находятся?
— За последний месяц, кажется, ты первая.
— С каждой минутой все интереснее и интереснее, Зюнгер!
— Если у тебя есть план получше, — усмехнулся он, — я готов выслушать.
К черту, какой у меня может быть план? Я поправила шаль, взвалила на плечо свой скарб и потопала за своим провожатым.
Максимилиан. Кодвен, день спустя.
Оглядываясь назад, Палач все еще не мог поверить, что был настолько слеп. Словно наваждение какое-то! Морок!
Вот он получает анонимное письмо, и как ошалелый инкогнито несется в столицу Франдерии, в славный город Лучезарный, вопреки здравому смыслу и всем политическим договоренностям, убивать тайного агента, нанятого для ликвидации наследницы королевской крови...
Ему не интересно, от кого письмо, и почему оно попало именно к нему. Главное — утолить вдруг из ниоткуда взявшееся желание — убить какую-то неизвестную шпионку. Не обезвредить, не перетянуть на свою сторону, а именно убить!
И потом этот безумный, граничащий с безрассудной яростью поступок, когда он кинулся на Этели с кинжалом и ранил ее! Он! Сам! Едва не убил ее…
Раскаяние и понимание, что он действовал под чьим-то сильнейшим магическим воздействием, буквально разрывали душу на части. Не сработал ни один защитный артефакт! И даже сверхчуствительная на изменения магическая присяга своему королю, которая обычно вызывает различные недомогания и болезни, если хоть что-то в подчинении вассала противоречит безопасности правителя. Нет, абсолютно ничего не изменилось и даже тонкого намека не было.
Палач, который чует ложь на особом тонком уровне не раскусил замысел анонима! Просто позор…
Но тот, кто это все задумал, просчитал все до мелочей, и был уверен, что Палач доведет начатое до конца!
Как это низко и подло, столкнуть его с нареченной невестой, и убить Этели его же руками.
И он бы убил, да, несомненно! Ведь каждый раз он был на это готов! И желание это усиливалось после каждого нового письма. Даже смешно сейчас самому! Ну что, в самом деле, могла ему сделать шпионка, пусть даже и самая лучшая? Какое сопротивление оказать, если бы завязался настоящий бой? Она бы дралась до конца, и он несомненно, бился бы до победы.
Отец будет сражен этой новостью. Да он и сам сражен. А еще больше покорен тем упорством, с которым Этели шла к намеченной цели, чтобы спасти мальчишку! Она ведь, скорее всего, уже давно поняла, что он ее преследует. И, конечно, она не глупа, чтобы сложить два плюс два и понять, что он хочет. Ну а уж тот момент, когда сидя в автокапе он заявил ей, что хочет убить свою невесту! Провалиться бы на том самом месте!
