Чёрт, чёрт, чёрт! Мне ещё рано становиться мамой! Может, пойти и быстро помыться? А поможет ли это вообще?
Внезапно Рагнард схватил меня за руку и потянул к себе, заставляя лечь на него сверху. Я ахнула и посмотрела на него. Он выглядел таким умиротворённым, что мне самой захотелось расслабиться. Его тёплые руки мягко обвили меня, и когда он провёл ладонью по моим волосам, я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Опять. Чёртовы гормоны.
— Что на этот раз у тебя в голове? Я сделал тебе больно?
— Что? Нет, конечно, нет!
— А чего ты выглядишь так, будто собралась рыдать?
— Просто… — я положила руки на его грудь и дёрнула шнуровку его рубахи, стараясь собраться с мыслями. — Испугалась.
— Я был слишком резок? — в его голосе проскользнуло беспокойство.
— Нет, — неожиданно для себя прикусила губу. Слова сорвались прежде, чем я успела их осмыслить. — Мне даже понравилось. — меня охватила волна смущения, захотелось провалиться сквозь землю. Да что я несу?! — Просто… понимаешь, я не могу быть матерью.
— Почему?
— Это опасно, — ответила я тихо, опуская взгляд.
— Опаснее, чем жить в нашем мире? — в его голосе прозвучала усмешка. — Элла, ты ведь помнишь, где находишься? Здесь каждый день может стать последним. Если жить, боясь каждого шага, — можно не жить вовсе.
— Да понимаю я, что здесь всё иначе, но дело не только в этом, — я глубоко вздохнула, пытаясь найти правильные слова. — В твоём мире действительно опасно, но для меня материнство — это не просто физический риск. Это ответственность, которую я… не готова на себя взять.
— Удивительно, по тебе и не скажешь, что ты трусиха. Рвёшься в бой, даже когда знаешь, что не осилишь, — его голос снова прозвучал с тем насмешливым тоном, который стал действовать мне на нервы. — А тут испугалась.
— Я боюсь, что не справлюсь, — призналась я, чувствуя, как горло сжимается от волнения. — Здесь всё по-другому: другие законы, другой мир, вообще всё другое. Мне это пока непривычно, понимаешь? И я знаю, что тебе нужен наследник или наследница, ведь от этого зависит жизнь твоего рода, народа. И я очень хочу помочь, но… Как я могу дать жизнь человеку, когда сама каждый день борюсь за свою жизнь?
После моих слов повисла тишина, от которой мне становилось с каждой секундой не по себе. Спустя где-то минуту я несмело подняла взгляд, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию на его лице. Лёгкий озноб пробежал по коже, когда наши глаза встретились. Рагнард нахмурился, его лицо застыло, как каменная маска, а взгляд был пристальным, даже пугающим. Он ничего не сказал, просто продолжал молча смотреть на меня. Даже гладить по спине перестал.
— Ты же понимаешь, что я здесь чужая, — я продолжила, чувствуя, что мне нужно высказаться до конца. Чтобы он понял. — И я не знаю, как долго смогу здесь оставаться. Я могу исчезнуть так же внезапно, как и появилась. — мой голос дрогнул. — Что если я исчезну насовсем? Что, если это случится, когда я буду носить ребёнка?
Рагнард продолжал молчать, сверля меня своими серыми, холодными, как стекло, глазами. В этой тишине я чувствовала, как каждая секунда растягивается до бесконечности. Но вдруг что-то изменилось: его суровое выражение смягчилось, словно лёд начал таять, а на губах появилась слабая, едва заметная улыбка.
— Ты была бы прекрасной матерью, — тихо произнёс он, в его голосе неожиданно прозвучала теплая, почти нежная интонация.
— Что? — я моргнула, не понимая, что он имеет в виду. — Ты меня вообще слушал?
— Ты, — он мягко провёл пальцами по моим волосам, потом, будто инстинктивно, сжал их слегка в кулак, — ты боишься, что не справишься, но на самом деле ты уже борешься каждый день. Я вижу, как ты меняешься, приспосабливаешься. Ты сильнее, чем думаешь. Хоть иногда и поступаешь очень глупо. — слегка наклонил голову в бок. — Таких, как ты, я ещё не встречал.
— Мне этому порадоваться или оскорбиться?
— Решай сама, — он слегка выгнул бровь.
Я его слегка ущипнула, но он словно не почувствовал этого.
— И всё же… — я запнулась, делая глубокий вдох. — А что, если я действительно исчезну? Я ведь не могу это контролировать.
— То есть ты хотела бы остаться. — лукаво прищурил глаза.
— Я не… не знаю, — я отвела взгляд, почувствовав, как в груди что-то дрогнуло. Признать это самой себе оказалось куда труднее, чем я ожидала.
— Хватит, — его голос прозвучал всё так же спокойно, но твёрдо. — Ты здесь сейчас. И это всё, что имеет значение.
Я продолжала смотреть на него, чувствуя, как его слова доходят до самой глубины моего сердца. Они медленно рассеивали мои сомнения, вызывая во мне внутреннюю борьбу. Он не давил, не настаивал, не ждал от меня невозможного. В его взгляде читалась уверенность — спокойная, твёрдая, как будто это было чем-то само собой разумеющимся.
Не осознавая того, я почувствовала, что его вера в меня передаётся и мне. Пусть я ещё не готова, но, возможно, когда придёт время, я справлюсь.
От этой мысли меня охватила дрожь. Я серьёзно сейчас об этом подумала?
— Может, ты и прав, — прошептала я, опуская глаза. — Но пока… я всё равно не готова.