— Ты прав в своём раздражении, но она жива, Ингвар, а твой гнев сейчас ничего не изменит, — тихо, но твёрдо сказала я, стараясь удержать его взгляд. В памяти всплыл утренний момент: как он тряс Грету, пытаясь выдавить из неё информацию. — И ты напугал её.
Он напрягся, его челюсти сжались, и я могла видеть, как он борется с тем, что творилось внутри него. Ингвар отвёл взгляд, и его плечи едва заметно дрогнули. Мои слова явно задели его, заставив напряжение возрасти, но он упорно молчал.
Я не хотела его задевать, но Ингвар должен был понять, что был слишком резок с ней. Я понимала его отчаяние, его желание защитить и узнать правду, но Грета была слишком уязвима в тот момент, а он лишь усилил её страхи.
Между нами повисла тишина, тяжёлая и почти осязаемая. Ингвар продолжал неотрывно смотреть на Грету, словно внутри него шла бесконечная борьба с собственными демонами. Я прошла дальше, к столу, и села на стул, облокачиваясь на него рукой.
— Каждый раз, когда я смотрю на неё, вижу, как она меняется, — неожиданно заговорил он. — Она никогда так не пропадала, не вела себя безрассудно, не заставляла волноваться. До встречи с тобой.
От его слов у меня внутри всё сжалось, но я постаралась сохранить внешнее спокойствие. Ингвар смотрел на Грету с выражением боли и сожаления. Чувство вины мелькнуло где-то на задворках сознания, но сильнее всего во мне было ощущение несправедливости.
— Ты считаешь, что это моя вина? — спросила я тихо.
Ингвар посмотрел на меня своим пылающим взглядом, в котором промелькнуло сожаление.
— Я не это имел в виду.
— А ты не думал, что сам виноват в этом? — мои слова вырвались прежде, чем я успела их обдумать, и в тишине они прозвучали почти как вызов.
— Я? — его голос прозвучал резко, словно удар. — И что же, по-твоему, я сделал не так? Я всегда был рядом с ней, всегда её защищал, заботился!
— А ты никогда не думал, что Грета изменилась не из-за меня, а потому, что просто выросла? — выпалила я, не отрывая от него взгляда. — Она уже не ребёнок, Ингвар, она взрослая девушка.
— В этом и проблема, — тихо проговорил он, сжав кулаки так, что побелели костяшки.
Я смотрела на него, пытаясь осмыслить, что именно он имел в виду. Хотелось задать вопросы, разобраться, но я уже была на пределе и боялась наговорить лишнего. Интуиция подсказывала, что продолжение разговора сейчас только усугубит ситуацию.
Мы сидели молча. Ингвар, по-прежнему не отрывая взгляда от Греты, казался полностью погружённым в свои мысли, а меня начала охватывать усталость. Я и не заметила, как начала клевать носом. Нервы и долгая прогулка дали о себе знать.
Последнее, что я помню, — это мягкий свет, струящийся из окна, наполняющий комнату тёплым спокойствием. В этот момент я всё-таки позволила себе на мгновение забыться.
Я не знала, сколько прошло времени, но меня разбудил тихий женский голос. Вначале я не сразу поняла, что произошло — сознание всё ещё было окутано туманом сна. Голос звучал знакомо, но казался отрывочным, словно доносился издалека, пробиваясь через слой дремоты.
Медленно открыв глаза и приподняв голову, я увидела, как Грета слабо шевельнулась на кровати.
— Элла? — её голос был хриплым и едва слышным.
Сон, как рукой сняло. Я мгновенно проснулась и тут же подскочила к ней, присаживаясь на край кровати.
— Ты очнулась, — я сжала её руку, чувствуя, как комок переживаний застрял в горле. — Как ты себя чувствуешь? Тебе нужно что-то? Может, воды?
Грета закрыла глаза, словно на мгновение терялась в каком-то своём мире, но вскоре вновь посмотрела на меня. Её взгляд был усталым, но ясным, и слабая улыбка тронула её губы, хотя ей это явно давалось с трудом.
— Нет, я в порядке, — она легонько похлопав меня по руке. — Не суетись, всё хорошо.
Я с трудом сдержала слёзы облегчения, ощущая, как напряжение последних часов медленно, но всё же начинает отступать.
— Мы все перепугались за тебя, — начала я, чувствуя, как по коже пробегает дрожь, когда я всматривалась в её всё ещё бледное лицо. — Где ты была всю ночь? Что вообще произошло?
Грета молчала. Её взгляд затуманился, блуждая по комнате. Её пальцы, покрытые мелкими ссадинами, медленно скользили по меху одеяла, будто в поиске опоры.
— Ты упоминала… её, — осторожно продолжила я, понимая, что этот вопрос мог снова ранить или испугать её, но не могла удержаться. — Ты говорила о ней, прежде чем потеряла сознание. Помнишь?
Лицо Греты побледнело ещё сильнее, если это вообще было возможно. Её взгляд невольно опустился на руки, сжимающие мех. Я почувствовала укол вины за то, что задаю ей такие вопросы, когда она ещё не оправилась от всего пережитого.
— Прости, — я бережно провела рукой по её руке и улыбнулась, пытаясь вложить в эти слова как можно больше сочувствия. — Не нужно сейчас. Ты просто отдыхай. Мы все здесь, ты в безопасности.
Грета крепко сжала мои пальцы, и неожиданно заговорила: