— Ты чего? — обеспокоенный голос Греты вырвал меня из мыслей. Её взгляд, полный заботы, переместился туда, куда я только что смотрела. — Тебя что-то напугало?
— Нет, всё нормально, — ответила я, стараясь скрыть беспокойство, но ощущение зловещего присутствия не покидало меня.
Нужно быть настороже.
Словно не замечая нас, Ингвар снова постучал в дверь. Почти сразу раздался скрип, и дверь распахнулась перед нами. На пороге стоял мужчина преклонного возраста. Его лицо, покрытое глубокими морщинами, было беспристрастным, но в то же время свидетельствовало о том, что перед нами стоял упрямый и мудрый человек.
Несмотря на возраст, его стойка, как у человека, которого не трогают недуги старости, заставляла его выглядеть гораздо моложе своих лет. Это особенно бросилось мне в глаза; я знала, как старость может изнурить человека, ведь сама ухаживала за своей бабушкой. Его длинные седые волосы ниспадали на его плечи, дополняя образ, а густая седая борода придавала ему вид мудреца. Особенно выделялись его синие глаза и шрам, пересекающий лицо от брови до щеки. Этот светлый, грубокий шрам, словно оставленный клинком, создавал жестокий контраст с его спокойным выражением лица.
Он пристально посмотрел на Ингвара своими синими глазами, затем перевёл взгляд на Отригга, которого тот держал в руках, и, наконец, на нас с Гретой, но задержал его на ней. В этот момент выражение старца смягчилось, и на его лице появилась нечто вроде лёгкой улыбки.
Я незаметно бросила недоумённый взгляд на Грету. Девушка не отрывала взгляда от старца, и мне показалось, что на её лице отчётливо читался… страх? Сжав её ладонь крепче, я попыталась вернуть её к реальности. Грета, почувствовав моё прикосновение, часто заморгала и взглянула на меня с виноватым выражением лица.
— Пришла-таки, — раздался низкий голос старца, от которого я вздрогнула и снова перевела на него взгляд.
Он смотрел уже на меня, так же спокойно и учтиво. Он ждал меня?
Мужчина приоткрыл дверь шире и завёл руки за спину, позволяя Ингвару внести брата внутрь. В проёме двери я увидела тёплый свет, мягко обволакивающий комнату и резко контрастирующий с морозным холодом снаружи.
— Это он, верховный лекарь Вальгард, — тихо произнесла Грета, идя совсем рядом со мной, пока мы преодолевали порог чужого дома. — Он спас тебя, когда Рагнард впервые привёл к нам. Вальгард уже давно не занимается целительством — его замещает Хельмар, его ученик. Но лучшего лекаря на фьордах не найти. Он… — Грета осторожно посмотрела на старика, затем придвинулась ко мне вплотную, шепча на ухо: — Когда-то он был колдуном, и говорят, что даже с духами может говорить. Но он давно оставил магию и решил стать целителем.
— Почему?
— Никто не знает. — девушка пожала плечами, всё так же тихо отвечая. — Возможно, ему надоело быть изгоем, а может, он просто решил встать на правильный путь. Я слышала, что его молодость была очень… захватывающей.
Я обернулась к ней, чувствуя, как в груди зарождается странное волнение, постепенно перерастающее в острое любопытство. Старик выглядел загадочно, этого не отнять, и его безмятежное лицо, словно он знал, что я приду, вызывало во мне противоречивые чувства. Его присутствие словно окутывало меня невидимыми нитями, одновременно настораживающими и притягивающими.
Говорит с духами? А что, если он сможет мне помочь?
Мы вошли в помещение, где пахло травами и жжёной древесиной, горящей в камине. В комнате было тихо, и каждый шорох казался громким. Дом лекаря оказался удивительно просторным и не был завален травами и склянками, которые я ожидала увидеть на каждом шагу. Вместо этого здесь царил порядок, каждая вещь находилась строго на своём месте.
На стене висел древний гобелен, напоминающий тот, что висит в доме ярла. На нём были изображены ритуалы и старинные символы, придавая комнате особый шарм. В углу стоял большой дубовый стол, аккуратно уставленный книгами и свитками, рядом с которым мерцали свечи, освещая старые страницы. Их мягкое свечение придавало комнате золотистый оттенок, создавая впечатление, что свет исходил не только от свечей, но и от самих стен.
Тени от пламени танцевали по гобелену, оживляя сцену, изображённую на нём. Я заметила изображения древних обрядов, в которых, судя по всему, участвовали шаманы или кто-то подобный, держащие в руках травы и какие-то штуки, похожие на артефакты.
Я невольно залюбовалась домом, и напряжение, сковавшее моё тело, начало медленно улетучиваться. Сильное чувство усталости окутало меня, словно тёплое одеяло, и я слегка пошатнулась. Казалось, что тревога и страхи, которые я несла с собой, растаяли ещё за порогом, уступив место глубокому чувству покоя.
— Это просто слухи или…? — осмелившись задать вопрос, я произнесла его шёпотом, наблюдая, как Ингвар аккуратно укладывает Отригга на кровать возле камина. От безжизненного вида мальчика моё сердце сжалось, и тревога, казавшаяся ушедшей, вновь накатила, как холодная волна.