Удивление хозяина поместья пана Бурштына лишило его дара речи. Но, совладав с собой, он, сняв шапку, застыл в поклоне в землю и поблагодарил за оказанную честь. Представил князю и княгине жену и детей — двоих почти взрослых сыновей и трех дочерей. Согласно древнему обычаю, жена пана Бурштына поднесла почетным гостям кубки с вином. Подождала, пока великий князь поцеловал ее, и только потом молча удалилась. Елене показалось, что в улыбке хозяйки было что-то нежное, терпеливое и в то же время страдальческое. Это сразу же расположило к ней великую княгиню. Сыновья, быстро и ловко оседлав добрых лошадей, тут же отправились к соседям предупредить о приезде великого князя. И они, на удивление, скоро стали подъезжать к дому пана Бурштына. Приехали паны Ощера, Басенюк, Иван Голова: кто один, кто со слугами, а пан Гордец подкатил даже вместе с женой Люцией и детьми. Он был настолько тучен, что сойти с повозки и войти в дом ему помогал слуга… Жена пана Гордеца была заметно моложе мужа. Но из нее так и брызгали здоровье и сила женщины, ростом и дородностью готовой поспорить со своим массивным мужем.
Александр сказал Елене:
— Существует убеждение, что все тучные люди добры, так как жир будто бы поглощает желчь…
— Возможно… Но ему, бедняге, трудно передвигаться… Его же впору переносить на носилках…
Все везли с собой припасы для пиршества. Князь встречал всех приветливо, рассказывал, чем живет столица, расспрашивал о местных новостях.
Александр спросил у пана Бурштына:
— Дом у тебя новый… Недавно, видно, живешь здесь?
— Да, государь. Здесь мы с женой решили вить родовое гнездо… Посмотри, как здесь красиво, — повел рукой по окрестностям пан Бурштын. — Рядом речка с красивейшими лугами, леса вокруг… Да и поля родят неплохо, слава богу…
Вскоре все лучшее, что было в доме и хранилось для подобных случаев и праздников, оказалось на столе. Во время обеда Александр спросил у шляхтичей:
— А как вы, Панове, относитесь к нашей союзнице Польше, которая при моем отце составляла с Литвой единое государство, — спросил Александр…
— Мой государь, — по праву хозяина выступил вперед пан Бурштын. — Многое, что есть в Польше, является приманкой для нашей шляхты. И мы хотели бы и себе добыть такие же привилегии…
— А почему ты говоришь от имени всей шляхты?..
— Но многие думают, так как я, государь…
— А мне думается, Панове, — сказал великий князь, — что для нас не все хорошо то, что делается в Польше… Все, что нужно для свободной жизни шляхты-дворян, всех насельников княжества, дано в привилеях моих предшественников — великих князей. Отец мой более тридцати лет тому назад постановил, что никто из князей, панов и мещан не казнится смертью и не наказывается по чьему-либо доносу, явному или тайному, или по подозрению, прежде, нежели будет уличен на явном суде в присутствии обвинителя и обвиняемого. За чужое преступление никто другой, кроме преступника, не наказывается, ни жена за преступления мужа, ни отец за преступление сына и наоборот. Также, как и никакой другой родственник, ни слуга…
Гости внимательно слушали великого князя, и он спросил:
— А то, что иностранцы не могут получать должностей и земель в нашем княжестве, разве не является основой всех ваших прав и привилегий?
Все гости и особенно усердно пан Бурштын закивали головами в знак своего абсолютного согласия…
Чтобы освежить воздух хозяйка, слуги опустили верхние половины окон. Гости вышли во двор освежиться и размяться. Солнце начинало клониться к закату. Установились минуты тишины и покоя, которыми, как правило, завершаются летние, солнечные дни. Все в природе застыло. Только в отцветших кустах сирени, видимо, в благодарность прожитому дню негромко разливали свои скромные трели пестренькие, с желтовато-белыми полосками на головах залетевшие из речной поймы непоседливые самцы камышовки…
Пани Элеонора решилась показать княгине своего третьего сына и увела ее на свою половину. Женщина была старше Елены лет на десять. Но, родив шестерых детей, она, видно, омолодила себя, и от нее исходила, излучалась здоровая, цветущая женской силой, красота. Да и природа не обидела шляхтянку ни статью, ни ростом. Они прошли в комнату, где две служанки присматривали за малышом. Крупный, здоровый двухнедельный мальчик спал в колыске-люльке крепким сном. Елена полюбовалась малышом, но возникшее сильное желание взять его на руки поборола.
Комнаты хозяйки не имели специального убранства: только необходимое. Но на деревянных стенах были обильно развешены сухие травы.
Увидев интерес Елены к травам, она сказала:
— Земля не только кормит нас, но и лечит… Вот это все лечебные травы, но приготовленные особым способом… А освященные в храме, они набирают еще большую целительную силу. Да и оберегают дом от всякой нечисти…
