— Вот и наши охранники дремлют у погасшего огня, — показал он на троих воинов, уютно разместившихся у костра. Услышав шаги приближавшегося великого князя, стражники вскочили, виновато опустив головы. Александр укоризненно сказал:
— Опасен сладкий сон… Тем более, если он одолевает стражу…
Во время этой поездки Елена убедилась, что крупные вотчинники, боярство русских земель жили богато, в деньгах всегда имели избыток, строили себе каменные дома, которые были полной чашей. Но домашний быт их не был утонченным, даже в знатных семействах. Одевались они кто как хотел, но, как правило, просто, в богатых платьях не хаживали. Сами они и их жены за модой тоже не гонялись, не брезговали и прадедовской одеждой. Простой тулуп у них, как когда-то у великого князя Ягайло, был повседневной одеждой. Елена с удовлетворением для себя отметила, что и обычаев польских и немецких они не перенимали. К столу у них подавался борщ, утка с перчиком, полоток с грибами, а на праздничных банкетах — рисовая каша с шафраном. Тортов и различных заморских сластей они не знали; пили мальвазию, домашний мед и хлебную водку.
Эти паны не жаловали иноземцев, как не любили и поляков за их хитрости. Земель было у них не меньше, чем у панов рады, и они ревниво оберегали право исключительного владения землей. В их руках также были и уряды, но только второстепенные: они были наместниками, державцами, каштелянами, тиунами. Среди этой православной русской знати встречались и княжеские фамилии — потомки прежних удельных князей. Александр и Елена заметили, что глубокой розни между литовскими и русскими панами не существовало. Благодаря этому в сознании тогдашнего общества Литва и Русь казались нераздельными. Литовцы и русские вместе требовали от своих государей управлять по русско-литовскому праву, одинаково боялись Польши и опасались расширения польского влияния. Умели эти паны сказать великому князю золотую правду, стойко сражались, хорошо выдерживая поле.
Земельные владения дворян-шляхты быстро росли. Ее «золотой век» пришелся на правление Казимира, когда уже меньшая часть земли в государстве относилась к великокняжеским владениям. Возникали крупные земельные владения, основой благосостояния которых были индивидуальные крестьянские хозяйства. А сами собственники по своему потенциалу соответствовали рыцарству европейских стран и стремились во всем ему подражать. С появлением достаточного числа хорошо снаряженных дворян-шляхтичей войско Великого княжества обрело ядро, обеспеченное рыцарским вооружением. Хотя немалая часть шляхты и не достигла такого хозяйственного благополучия. Поэтому воинская повинность оставалась для нее тяжкой ношей. Тем более, что требования к боеготовности были суровыми: она должна была обеспечиваться даже за счет заклада или продажи отдельных членов семьи. За уклонение от воинской службы отбирали землю, а то и лишали живота. Правда, смертная казнь применялась лишь в самые напряженные моменты войны, и решение о ней принимал сейм. Небогатые шляхтичи, становясь в строй, часто обзаводились одолженными или взятыми взаймы конями и оружием. Срок пребывания рыцаря на военной службе по призыву строго не устанавливался, однако, по мере того как у призванного заканчивались средства или снег укрывал пастбища, войско стихийно распадалось. И великий князь был вынужден с этим считаться.
Вассальные права находившихся на службе у панов и князей основывались на принципе личной свободы шляхтича. Если он получал землю от пана, то при переходе к другому господину, право на землю им терялось. Все подобные сделки утверждались великим князем. Каждый землевладелец, обязанный военной службой за землю, был шляхтичем. Его поместье, как и достаток, были различны. Как и занимаемые должности: от высоких до самых низких. Но повинность ратной службы была одинаковой для всех. Служили шляхтичи при дворах богатых и знатных панов, занимали должности при наместниках и каштелянах. Этот многочисленный слой был почти весь русским по происхождению, по языку, по вере и обычаям.
Елена просила Александра останавливаться не только у зажиточных панов, которые встречали великого князя и его супругу, по обыкновению, на границах своих владений, но и у рядовых шляхтичей. Проезжая через владения одного из таких шляхтичей, Елена и Александр обратили внимание на его усадьбу: в ней все было не только надежно и прочно, но и красиво. Стоявший вдалеке от хозяйственных построек, дом возвышался над окрестностями, с хорошим вкусом был отделан и украшен. Особо выделялись расставленные вдоль липовой аллеи, ведущей к дому, искусно-достоверно вырезанные из дерева медведи, олени, волки, совы и даже орел, настигший убегавшего зайца. Видно, разгулялась фантазия мастера, и он вырезал также невиданного волка на лосиных ногах с лисьим хвостом, лису на журавлиных ногах с волчьим хвостом… У самого входа на крыльцо по обеим сторонам, охраняя неприкосновенность шляхетского жилища, на задних лапах сидели львы…
Князь вспомнил о просьбе Елены, и его кортеж въехал в широкие дубовые ворота.
