– Знобко нынче стало, – сквозь зубы прохрипел мой отец, закутанный в фуфайку, шапку и платок.
– Как зимой, – добавил я, трясясь от утренней, почти морозной прохлады.
– Давненько я не припомню, чтобы в июне такая стужа стояла. Может, мы с курса сбились и вместо северо-запада к северу идём?
– Не знаю, пап, тебе виднее, – задумался я.
– Да вроде бы лес не должон обмануть. Сколько уже по нему хожу – всегда он домой меня приводил. Стало быть, дело не в этом.
– Кто его знает, мы ещё так далеко никогда не забирались. А возможно, ты в самом деле ошибся. Уже которые сутки ни одной деревни нам на глаза не попадалось. Так мы и сдохнуть можем.
– Ну нет уж, такому точно не бывать. Сейчас возьмём чуть левее и выберемся.
– Это всё оптимизм твой опять. А у меня от голода уже желудок весь стянулся и страшно болит.
– Потерпи, сынка, выберемся, обязательно выберемся, – в очередной раз утешал он меня, а спустя немного вдруг попятился назад и с растерянным взглядом тревожно выкрикнул: – Уйди!
Я застыл на месте и начал озираться по сторонам. Сначала мне подумалось, что мы наткнулись на немцев, которые вот-вот начнут по нам стрелять, однако, кроме истошного возгласа отца, вокруг не слышалось ни звука. Лес так и жил себе, будто совсем ничего не произошло. Пока я стоял и оглядывался, отец в страхе оттащил меня назад и наконец внятно крикнул:
