У нас произошли приятные и неприятные события. Во-первых, наконец-то начали пахать. Включились все, кроме Юльки Четвертакова. Он все еще на центральной. Его настроение легко себе представить. Но Владька говорит, что завтра-послезавтра Юлька все же будет здесь. Хотя бы! «Единица» стоит, разумеется. Без этих двух тракторов делаем ежедневно 150—160 гектаров. Конечно, это мало, и нас ругают в совхозном бюллетене. Но для начала это не так уж и плохо. Днем как-то незаметно трактористов, видны на полях только черные, уже широкие полосы пашни. А ночью по свету сразу можно пересчитать все тракторы. Весело смотреть ночью на огни в степи.
Вчера утром было комсомольское собрание. Разбирали персональные дела Левашова и Иванникова. Все это было как снег на голову. Особенно неожиданно, что в этой истории оказался замешанным Володя Иванников. Мне казалось, что он муху никогда не тронет, такой он спокойный и уравновешенный. Но он терпеть не может нечестности и несправедливости.
Он очень подружился с Левашовым, и я даже не знаю, хорошо это или плохо. Санька, как мне кажется, вообще хороший человек и товарищ.
Прошлой осенью Толик Синельщиков буксировал с центральной усадьбы лафет, но у него сломался трактор. Он пешком пришел на бригаду и лег спать. Утром встает, а его трактор с лафетом уже на стане. Это Левашов ночью возвращался с работы, подцепил поломанный трактор вместе с лафетом и притащил на бригаду, хотя его никто не просил об этом. И недавно еще такой же случай был. Везли плотники с центральной усадьбы доски, сами сидели в кабине и не видели, как все доски растеряли по дороге.
Левашов ехал сзади и все доски подобрал, не поленился. А ведь есть еще немало таких, которые в аналогичных случаях рассуждают: не мое, мне за это все равно не заплатят!
У нас всегда много таких работ, без которых мы не можем обойтись, но на них маленький заработок, и некоторые не хотят их выполнять. А Санька никогда не скандалит и не спорит: надо — значит надо. Не ему, так другому все равно придется это делать. Потом наряд посмотрит, присвистнет — и все. Одно плохо: он никак не отвыкнет от выпивки. И Володьку, конечно, он затянул выпить. Без этого ничего бы и не случилось.
Я все время думала, как пройдет собрание. В книгах пишут, как проходят собрания, на которых обсуждаются персональные дела. Такие собрания всегда шумные и бурные. А у нас все по-другому было. Тянешь из каждого слово.
Почему так добродушно ребята к этому отнеслись? Может быть, так было потому, что и Володя и Санька прекрасно все понимают сами, без нас?
После этого собрания они почти не показываются на бригаде. Иванникова три дня подряд не было на стане: в поле и ел и спал.
Да, уже Первое мая. Как быстро летит время! Недавно, кажется, встречали Новый год, а уже май. Я встала сегодня в пятом часу, когда еще не взошло солнце. Оформила наряды, потом поехала замерять ночную пахоту. Так свежо в степи, и так легко здесь дышится! Небо удивительно глубокое и чистое сегодня было, без единого облака. Хорошо видны горы. Они все еще в снегу. Когда идешь по полю, ветерок шумит в ушах. Потом остановишься, повернешься так, чтобы не мешал ветер, и сразу оглушает тебя птичий гомон. Звенят жаворонки. Хочешь рассмотреть их в небе, но их не видно. От свежих ночных борозд поднимается пар.
В такие минуты, когда все кругом так хорошо и так спокойно на душе, мне хочется, чтобы время остановилось, хочется крикнуть, как в «Фаусте»: «Мгновенье, прекрасно ты, постой!» Хочется все это навсегда запомнить: красивую степь, лица и голоса ребят.
Все работают исключительно хорошо. Вчера вечером приехал наконец-то Юлька. В ночь вышел на пахоту. Он опять веселый, хандру у него как рукой сняло.
Обед возила я. Галка стала сразу же готовить праздничный ужин. Перед обедом привезли свежий номер нашей многотиражки «Краснодарец» и подарок нашей бригаде от партийной и комсомольской организаций — гармошку. Как мы обрадовались! Ну, конечно, не стоит говорить, как обрадовался Вовка Кочкин!
Все пашут на четвертом поле, поэтому обедали все вместе. Я поздравила всех с праздником, ребята ели, а я вслух читала «Краснодарец». Я знаю, что мальчишки очень не любят, когда о них пишут, особенно если употребляют всякие пышные выражения: «герои» и прочее. В таких случаях хлопцы начинают шутить и зубоскалить. Так и сейчас было, но это не вызвало у меня неприятного чувства к ним. Я тоже считаю, что не надо писать о нас как о героях.
После обеда все снова поехали пахать. Из примечательного сегодня было еще то, что Владька чуть-чуть не разбился.
У него молодая, очень норовистая лошадь. Владька приехал с поля и привязал ее возле дома. Лошадь оборвала узду и понеслась как сумасшедшая по стану.
Владька увидел в окно, что она оборвалась, выскочил из дому, погнался за ней и вскочил в ходок. Лошадь испугалась еще больше, метнулась в сторону, и ходок с размаху опрокинулся до земли, сначала в одну сторону, потом в другую. И снова стал на колеса.
Как Владька удержался в ходке — не знаю. Он подъехал к дому, снова привязал лошадь и пошел искать свои очки.
Когда я потом спросила у него, испугался ли он, Владька засмеялся и сказал: «Не успел!» Зато я очень испугалась.
Продолжаем пахать. Дела в общем идут неплохо, но каждый день один или два трактора стоят в ремонте. У Владьки очень большая выдержка. Только одного проводит в поле, смотришь, другой пешком на бригаду плетется. «Ты чего?» — «Трактор сломался!»
Владька начинает допытываться, что именно поломалось, а тот только руками разводит. Владька не ругается и не кричит, только иногда передразнит.
Вспахано у нас уже 850 гектаров. Остается еще тысяча сто. Много. Сеять еще не начинали.
Был сегодня директор. С Владькой смотрел наши поля. Кажется, все благополучно прошло.
Вот и подошла пора сева. Сегодня на сев вышел Левашов. Сеяльщицей у него Оля Потомкина. К вечеру они посеяли 48 гектаров. Для начала хорошо, потом больше будут делать. Туго с подготовкой земли. Еще много пахать, на боронование не хватает тракторов.
Погода стоит изумительная. Сеем быстро. Три наших агрегата в среднем делают по 100 гектаров. Левашов вчера сделал 107. Он работает практически круглые сутки. Похудел страшно, но веселый. Держится Санька.
Галка Поспелова прикатывает его поля, но не успевает за ним.
Был большой снег. Он шел всю ночь и все утро. В поле все приостановилось. Машина с продуктами не смогла пройти к нам с центральной усадьбы, ездили на тракторе.
Устроили баню, стирали. Потом занялись благоустройством. Сделали возле дома умывальную и выложили к ней кирпичом дорожку. Вечером пели. Мы с Владькой слушали и разбирались с нарядами за эту неделю.
Когда надоело петь, мальчишки подняли возню: хотели связать Вовку Кочкина, а он хохочет и разбрасывает всех, как котят.
Конец посевной приближается. Последние дни все тракторы работают без поломок. Только бы погода продержалась, но на эти дни, говорят, хороший прогноз.
Все это время, как мы приехали сюда на бригаду, даже раньше, как только наша бригада организовалась и когда Владьку назначили бригадиром, я все время мечтала об этом дне, дне нашей победы. Иногда становилось страшно, казалось, что мы не сумеем довести до конца это огромное дело. Боялась за Владьку — вдруг он не выдержит и растеряется. Сыпались у нас тракторы, а на хлопцев ложилась такая нагрузка, которую мы не имели права планировать. И вот все остается позади, этот заветный день совсем близко, наверное он будет послезавтра.
Каким же он будет, этот день? Мне все время казалось, что он должен быть каким-то необычным для нас, а теперь я думаю, что он будет все-таки довольно обычным.
Уже сейчас, когда еще не кончилась посевная, начинает беспокоить мысль об уборочной. Уборка предстоит труднее посевной. Это будет самое главное для нас испытание. А уберем хлеб — надо здесь строиться. Это еще труднее, чем уборочная.
Сколько же впереди еще у нас дел и испытаний!»
