— Знаешь, Скэндер, три раза приходили жандармы в эту халупу, обшарили всю как есть, — добавил Пилё. — Даже из наших деревенских ни один не сообразил, что можно спрятаться на болоте.
— А островок тот далеко? — спросил Скэндер.
— Нет. Тут рядом.
— Сходим завтра, Лёни?
— Сходим.
— Там хорошее место для охоты, — сказал господин Демир. — Помнится, сидишь один круглые сутки, а утки и гуси садятся так близко, прямо хоть руками лови. Я боялся, как бы меня случайно не обнаружил какой-нибудь охотник. Лучшего места для засады на уток на всем болоте не найти.
— А еду как вы ему носили? — спросил Скэндер.
— Дед Кози обо всем позаботился, — ответил Пилё. — Даже мы ничего не замечали.
— Лёни носил, — добавил Уан. — Он тогда был совсем малец, меньше, чем Вандё сейчас, но такой чертенок: брал сумку с едой и отправлялся вроде бы на реку, а потом кругами, кругами, да и к островку.
— А лодку? Где же вы прятали лодку?
— Какая лодка! Его бы тут же заметили.
— Как же он переправлялся?
Лёни сидел опустив голову. Он чувствовал, Шпреса стоит в дверях и внимательно слушает, глядя на него.
— Расскажи Лёни, — попросил Скэндер.
— Пешком ходил.
— Пешком? Но ведь болото даже летом глубокое, а зимой и вовсе. Как же ты ходил?
— Так и ходил, Скэндер, — ответил за Лёни его отец. — Я прямо готов был выть от тоски, когда он отправлялся на болото в такой холод да босой. А что было делать? Придет он продрогший, я ему ноги разотру полотенцем, закутаю в одеяло, а снова идти надо.
— Не понимаю… — начал было Скэндер.
— Я объясню, — прервал отец. — Река когда-то протекала здесь, а потом переменила русло, тут неподалеку от дома оно и проходит. А островок — это небольшой холмик у старого русла. Зимой вода покрывает берег, но не больше чем на две-три ладони. Кто это место хорошо знает, доберется до островка без особого труда. Правда, Лёни?
— Да, да, господин Демир!
— Лёни тут все знает как свои пять пальцев, летом корову тут нас. Еще и заметок себе понаделал: тут колышки воткнул, там травинки связал, так, Лёни?
Лёни кивнул.
— Завтра обязательно меня сводишь на тот островок, — сказал Скэндер.
— А ты знаешь, Скэндер, — снова вступил в разговор Уан, — однажды его выследили и поймали у реки, открыли сумку и спрашивают: «Куда тебе столько еды? Кому несешь?» Думаешь, он им что-нибудь сказал?! Молчит, как скала, и все тут. — Уан стукнул кулаком по софре.
— Вылитый отец, — сказал Пилё. — Кози ведь тоже чуть не забили насмерть, а ничего не выпытали.
— Расскажи-ка, Лёни, как тебя колотили жандармы, — сказал Уан.
— Да разве ж я помню, дядя Уан. Я тогда был маленький.
— Помнишь, помнишь.
— Побои да долги не забываются, — сказал Пилё.
— Они тогда так избили Лёни, что он встать не мог. Две недели отлеживался. Даже палец ему сломали. Вот, смотрите! Видите, он у него скрюченный.
Лёни попытался вырвать руку, но Уан держал ее крепко, показывая всем искривленный мизинец.
— Довольно, Уан, хватит этих историй, — сказал господин Демир, заметив смущение Лёни. — Спой-ка нам лучше. Твое здоровье, Кози! Счастья тебе и удачи!
— Будем здоровы, господин Демир. Вот так-то лучше. Давай. Пилё, запевай.
— Споем, Кози, погоди. У меня, господин учитель, до сих нор камень на сердце, — сказал Пилё со злостью. — Нас всех тогда согнали к церкви, связали ноги да и выпороли по очереди. Век не забуду. Того унтер-офицера, что меня порол, до сих пор во сне вижу. Эх, повстречайся он мне!
— Ну и встретишь, что ты ему сделаешь? — спросил Уан.
Пилё тряхнул головой.
— Не знаю. Но хотелось бы мне с ним повстречаться, — медленно проговорил он и залпом выпил раки.
Скэндер, не отрываясь, смотрел на Пилё. Обветренное, изрезанное морщинами и все же красивое лицо крестьянина было угрюмее обычного.
Лёни поднялся и пошел к дому, но в дверях стояла Шпреса, и он свернул к костру, достал из огня два кукурузных початка, оставленных ребятами. Мальчишки уже давно подкрались к взрослым и тихонько сидели, внимательно слушая их разговоры.
Скэндер старался детально восстановить события.
Он знал, что его отец уже в те времена был дружен с Кози Штэмбари. Сам он был еще ребенком и мало что помнил, но с детства привык относиться к дяде Кози и его семье как к родным, хотя почти ничего не знал о том, что тогда произошло и почему родители так любят этого бедного крестьянина и его семью. Теперь из рассказа деда Уана ему все стало ясно.
Скэндер знал теперь, что эти простые люди не только делили с его отцом хлеб своих детей и свое убогое достояние, но даже готовы были принять ради него побои и издевательства. Маленький Лёни и тот стойко вынес пытки жандармов, а не выдал человека, чья жизнь зависела от одного его слова. Теперь Скэндер понимал, почему отец так любит и ценит этого парнишку.
Скэндеру захотелось подойти к Лёни. Он стал для него близким, словно родной брат. Но в этот момент Уан поднял стакан:
— Твое здоровье, Скэндер!
— За вас, джа Уан!
Пилё откашлялся и запел. Уан тут же подхватил, остальные затянули на октаву ниже, создавая фон. В низких протяжных голосах слышалась глубокая тоска, надсадный плач. Не песня, а скорее стон.
