– Я доложу Его Величеству о поведении его невесты, – впервые за долгое время сир Рох подал голос. Я удивленно воззрилась на него. Лицо воина, как обычно, выражало мрачную суровость, к которой я успела привыкнуть. Рох никогда не выдавал своих эмоций, и иногда я даже думала, что вместо сердца у него камень.
– Она ведь не навредила мне, – улыбнулась я ему.
– Она была в шаге от того, чтобы наброситься на вас, и только мое присутствие остановило ее, – ровно ответил Рох. – Его Величество приказал мне охранять вас как зеницу ока в его отсутствие и докладывать обо всем, что вы делаете и с кем общаетесь. Приказано не оставлять вас наедине с кем-либо.
– Спасибо вам, – благодарно улыбнулась я этому статному мужчине. Его губы слегла дрогнули в ответной улыбке.
– Да что же ты…! – раздраженный женский крик донесся до моего слуха словно сквозь толстые стены. Я оглянулась, пытаясь понять, откуда идет звук. – Старый дурак! – прозвучало ещё отчетливее.
– Кто кричит, сир Рох? – напряглась я. Библиотека очень велика по своим размерам, да и находится далеко от всех личных покоев.
– Это из целительского корпуса, леди, – вздохнул страж. – Должно быть, кричит сиделка Его Величества.
– Его Величества? – с недоумением переспросила я. Мне казалось, Величество в этом дворце только одно, и оно соизволило уехать.
– Отец Регаллана, – сир Рох послал мне многозначительный пристальный взгляд. Догадка пронзила сознание, и я приоткрыла рот от такой новости. Речь о бывшем императоре, который, по слухам, сошел с ума.
– Я должна его навестить, – безапелляционно заявила своему охраннику, вставая с кресла.
– К нему никого не пускают, леди, – нахмурился сир Рох. – Зачем вам это?
– Нужно, – отрезала я. – Веди меня, – заметив, что мужчина колеблется, я задала уточняющий вопрос: – Мой опекун приказывал тебе не пускать меня к его отцу?
– Нет, на этот счет никаких указаний не было, но… – замялся Рох, не зная, как поступить.
– Тогда пойдемте, – решила я и направилась в ту сторону, откуда, как мне показалось, слышались женские крики.
Целительский корпус оказался совсем рядом с библиотекой. Между ними даже нашелся соединяющий коридор, который позволял целителям быстро искать нужную им литературу. К моему удивлению, палата прежнего императора никак не охранялась, возле нее даже не было никакого дежурного поста.
Я беспрепятственно вошла внутрь, толкнув хлипкую дверь. Бывший император содержался в довольно просторной палате, светлой и чистой, вот только, боюсь, вряд ли он был в состоянии оценить свои условия существования. На полуторной кровати, расположенной возле окна, лежал худой скрюченный старик, пустым бессмысленным взглядом уставившийся в потолок. Можно было бы подумать, что дедушка умер, но он периодически моргал, грудь его нехотя вздымалась. Сорочка задрана до груди, худые белые ноги обнажены, на нем нечто вроде подгузника, какие одевают на младенцев.
Впервые я почувствовала исходящую от живого человека безжизненную энергетику. Раньше для меня существовало лишь два состояния: жизнь и смерть, но то, во что превратился отец Лана, не было ни тем, ни другим. В нем циркулировала Гейнэ, жизненная энергия текла в его теле, но при этом она была блеклой, выдохшейся, совсем не источавшей той неповторимой ауры, которая окружает все живое. Он жив, но в нем нет искры жизни.
– Если ты, старый пень, еще раз за сегодня… – раздался противный женский голос из смежной комнаты. Сиделка не слышала, как мы вошли, но, увидев меня и сира Роха в дверях, она умолкла и испуганно пискнула.
– Ой, – вырвалось у нее. Судя по той растерянности и страху, мелькнувшим в ее глазах, женщина не ожидала, что кто-то подслушает то, как она кричит на беспомощного старика. Впрочем, ему было все равно. Бывший император не реагировал ни на какие раздражители. – А что вы хотели? – взяв себя в руки, спросила женщина. Она довольно полная и жилистая, лет сорока на вид. Я ничего не ответила ей, удостоив крикливую особу лишь презрительным взглядом.
Я присела рядом с отцом Лана, внимательно изучая жизненные потоки этого несчастного мужчины. Можно ли помочь ему? Есть ли шанс вернуть ему разум хотя бы частично? Покопавшись в сплетениях жизненных токов, я быстро поняла, что корень болезни находится в мозге. Не в сознании, не в психическом состоянии, а именно в мозге, как физическом органе. В нем жизненных потоков драгоценной энергии почти не было, и главный орган человеческого организма медленно погибал.
– Что говорят целители о его болезни? – отстраненно спросила я у сиделки, даже не взглянув на нее.
– Старческое слабоумие, – ответила мне она. – Его мозг разрушен, госпожа. Он ничего не понимает и не чувствует.
– Вижу, – вздохнула я, и в груди защемило от жалости к этому несчастному. Он бессмысленно смотрел в потолок, словно младенец. Седой младенец.
