– Ещё бы! – счастливо рассмеялся мужчина. – Ты совершила чудо, девочка, – произнес он и, завладев моей ладонью, оставил на пальцах вежливый поцелуй. – Ты излечила того, кто уже много лет пребывал в беспамятстве. Теперь императорская семья обязана тебе всеми благами этого мира.
– Хватит того, что мне обязан Лан, – с нервным смешком заметила я, начав догадываться насчет того, кто сидит передо мной. – Он ещё не вернулся?
– Нет, – покачал головой мужчина, – но он прислал письмо, в котором заверил, что прибудет в столицу в течение месяца, раньше никак. За это время у тебя будет время восстановиться.
– Как ваше имя? – спросила я.
– Алан, – ответил мужчина, окончательно развеяв все мои сомнения. Алан Третий – отец Регаллана Второго, император Темной империи. Бывший император, о котором уже много лет ничего не было слышно. – И ты подарила мне вторую жизнь, – он смотрел на меня с таким восхищением и уважением, что стало не по себе. Мне и самой не верилось, что я способна на подобное. Да мне просто не должно было хватить силы! И, тем не менее, в этом статном и бодром мужчине жизни было больше, чем во мне самой.
Оказалось, что отец Лана, придя в себе, не отходил от моей постели ни на шаг. Он заботился обо мне, лично поил и следил, чтобы целители делали все необходимое. Благодаря ему я выжила и фактически вернулась с того света. Мы с Аланом проболтали весь вечер. Он расспрашивал меня о своем сыне, о наших отношениях и о многом другом. До тех пор, пока не вошла Натали – старшая сестра Лана и дочь императора.
– Здравствуй, папа, – впервые я увидела на ее лице искреннюю и светлую улыбку. Она смотрела на отца с непередаваемой нежностью и любовью. Подойдя к нему, принцесса склонилась и поцеловала Алана в щеку. – Ты не представляешь, как мы признательны тебе, Гретта, – она говорила со мной ласковее, чем мать говорит со своим ребенком. Ни капли не лукавила, улыбаясь мне открыто и тепло.
– Я сама не знаю, как так вышло, – пролепетала в ответ. И ведь это правда! Я и не думала, что все получится с первого раза. Мне просто хотелось провести поверхностный осмотр.
– Не скромничай, – ещё шире улыбнулась Натали, хитро прищурив глаза. – Мы догадались, кто ты. Теперь понятно, почему мой брат приблизил тебя и взял под опеку.
– Гретта должна считаться полноценным членом семьи, – ответил дочери император. – Ты понимаешь?
– Да, отец, – вздохнула принцесса. – Так и будет.
Я почувствовала, что на меня вновь наваливается усталость и слабость. Общение утомило меня, вновь захотелось спать. Поняв все без лишних слов, отец Лана пожелал мне сладких снов и вышел из палаты. Как оказалось, все это время он спал в соседней комнате.
Меня выписали из лазарета через пару дней. Алан лично проводил меня до мои комнат и проследил, чтобы слуг все убрали к моему возвращению. Для своих лет он держался очень бодро, в движениях чувствовалась сила. Я смотрела на него и не верила, что этот самый скрюченный старик с бессмысленным взглядом, устремленным в потолок. Не верила, что это я вернула ему разум. Мне было неловко от той чести, которую он мне оказывал, я смущалась, отчего-то чувствуя, что все это незаслуженно.
Когда я окрепла и более или менее восстановилась, в покои пожаловали швеи. По приказу принцессы Натали они пошили мне удобные и изящные платья из страшно дорогих и невероятно качественных тканей. Похоже, власть принцессы в этом дворе по-настоящему велика, раз даже при Лане для меня делали одежду намного хуже. Алан заметил, что я провожу много времени в библиотеке и загорелся идеей дать мне образование. Он нанял учителей, и со мной начали заниматься профессионалы. Каждый день я получала новые знания об истории, искусствах, начала изучать иностранный язык и невероятно подтянулась в знании родного языка. Страшно сказать – я научилась писать! Я даже стала по-другому думать, иначе воспринимала себя и окружающих.
Однако, моя природа давала о себе знать. Исцеление императора и полная утрата почти всей силы ударили по мне. Я стала очень много спать, порой по три раза за дней, мало кушала, в основном потребляя горячий шоколад, который императорский дворец закупал огромными мешками. Мне был необходим контакт с природой, но в городе её не много, а уж зимой даже то, что есть, спало беспробудным сном. Я медленно чахла и увядала, но никто не мог ничего с этим сделать. Единственный выход – вывезти меня в лес на несколько недель, но об этом не могло быть и речи. Я и сама уже не мыслила своих будней без учителей, новых знаний, своего кота и писем Лана, которые я получала почти каждый день.
В них он описывал свои дни, рассказывал, как сильно скучает по мне и как ему не терпится встретиться со своим отцом. Он рассыпался в комплиментах и обещал осыпать меня всеми богатствами мира за такое чудо, но я не видела в его письмах главного, того, чего мне хотелось больше всего: обещания разорвать помолвку с Арианной. Эта особа почти не показывалась мне на глаза, присутствуя лишь там, где этого требовал протокол. Как мне показалось, она старалась не смотреть на Алана, но я списала это на смущение.
