В конце зимы, когда наша разлука с Ланом насчитывала уже полтора месяца, меня разбудил страшный грохот. Салюты. Посреди ночи кто-то запускал салюты по всей столице, разноцветные искры рассыпались по небу, сверкали ярче звезд и в мгновение ока гасли. Затем послышались выстрелы, шум, и я не на шутку испугалась. Выскочила из постели, подбежала к окну и увидела, как столицу наводняют солдаты императорской армии. Их легко было отличить по мерцающей в темноте форме.
– Император Регаллан вернулся с победой! – разносили по округе глашатаи. – Вернулся вместе с пленными разбойниками! Встречайте!
О, Матерь Жизни! Лан вернулся! Почему же он не предупредил меня? Да ещё и посреди ночи! Мне потребовался лишь один взгляд в зеркало, чтобы ужаснуться. На голове гнездо, лицо заспанное и помятое, а без привычного макияжа я и вовсе не считала себя красивой. Удивительно, как сильно я изменилась за пару месяцев жизни во дворце, а ведь при нашей первой встрече на мне был лишь старый сарафан, простая деревенская прическа да старые башмаки.
Слуги были созваны в течение пяти минут.
– Если через полчаса я не буду выглядеть свежее розы, наступит катастрофа, – объявила я им, и этого хватило. Началась суета, хлопоты, вскрики. Меня одновременно причесывали и красили, пока остальные готовили платье. Наконец, спустя двадцать четыре минуты меня облачили в воздушное фиолетовое платье, сделали сложную высокую прическу и нанесли изящный макияж. Теперь я довольна. В таком виде можно встречать императора.
Праздничная процессия уже приближалась, когда я бежала вниз по ступенькам, дважды едва не скатившись кубарем из-за слоистых юбок. В вестибюле дворца уже собралась вся правящая чета во главе с Аланом. Отец моего опекуна окинул меня восхищенным взглядом и кивнул, давая понять, что одобряет мой внешний вид. Сестры Лана оказались более сдержанны, я мало волновала их. Больше всего им хотелось встретиться со своим братом.
Мы вышли из дворца на улицу. Мне открылось удивительное зрелище: колонна воинов во главе с императором, восседающим на коне, двигалась к нам. Я насчитала около четырех десятков боевых магов. От их силы вибрировало все вокруг, даже прохладных ночной воздух загустел в витающей повсюду магии. Но самую мощную энергию источал Регаллан, сидящий на гнедом жеребце в основании этой колонны. Он выглядел очень эффектно, весь его силуэт был охвачен ядовито-зеленым сиянием, а тугой черный плащ и кожаные штаны подчеркивали крепкую мужественную фигуру.
Глава 40
Вдруг от колонны отделилось несколько магов, которые по двое вели связанных молодых ребят. В пленниках не чувствовалось магии, это были обычные люди, одетые в привычную мне крестьянскую одежду. Оглянувшись, я увидела, что на площадке перед входом во дворец уже собрался весь двор. Здесь и слуги, и герцоги, и военачальники. Лан спрыгнул с коня, развернулся, размашистым и жестоким движением выхватил паренька со связанными руками, в кровь разбитым лицом и грязной тряпкой, торчащей изо рта. Он еле переставлял ноги, а Лан волочил его, держа за шкирку, словно щенка.
– Это, – его голос громогласным взрывом пронесся по дворцовой площади, – главарь той банды, что грабила наши города и села. На его руках пять жизней уважаемых господ. Он ограбил десятки поселений с помощью этого артефакта, – император поднял в воздух подозрительно знакомый кинжал. Все затаили дыхание, ловя каждое слово правителя. – С этим оружием выродок разбивал магические барьеры и поглощал магию. Через три дня я лично казню его на этом самом месте! – пообещал Лан. – Увести! – бросил он, отшвырнув парня в руки стражников. Я не сводила глаз с бедняги. Не нужно быть нимфой, чтобы понять: он избит и покалечен, может и не дотянуть до завтрашней казни. Что-то в его фигуре показалось мне смутно знакомым. Не то изуродованные черты лица, которое, вдобавок к синякам, было исполосовано лезвием ножа, не то его движения и покатые плечи. Не отпускала мысль о том, что я уже где-то его видела… Вот только где?
– Отец! – радостно закричал Лан, увидев своего папу. На лице молодого императора было написано восхищенное изумление и вселенская радость, как у ребенка, получившего самый желанный подарок. Он бросился к отцу, сжал его в объятиях и не отпускал несколько минут. Алан обхватил могучие плечи сына одной рукой и похлопал по ним, давая понять, что тоже рад его видеть. Вся семья обнялась, две сестры прижались к отцу и брату, а двор, наблюдавший за этим, притих и затаил дыхание. Кто-то из дам пустил слезу. Я тоже с умилением наблюдала за этой чудесной картиной воссоединения семьи и испытывала теплое удовольствие от мысли, что эти люди счастливы благодаря моему дару.
Наконец, спустя несколько минут, Лан отпустил отца и похлопал его по плечу. По его горящим глазам стало понятно, что он до сих пор не верит в выздоровление своего старика. Мне показалось, в его глазах заблестели слезы.
