Была глубокая зима, стояли большие морозы, но во всех переселенческих семьях усиленно готовились к переезду на новое местожительство, распродавали годами валявшиеся ненужные вещи. День за днем носили и возили на тачках на толкучку разный домашний скарб: старую мебель, побитую шашелем, которая по наследству переходила из поколения в поколение, изношенную одежду, обувь.
Хоть Авраам знал, что весной семья полностью не сумеет выехать в степь, все же он велел упаковать и отправить все, что можно, чтобы легче было потом тем, кто останется здесь, двинуться в путь. Даже дырявое сито и треснутую макитру, которые Зельда хотела выбросить на свалку, он требовал захватить с собой, ибо в хозяйстве все может пригодиться.
— Да, да, папа, — поддержал Авраама Илья, — когда играл с Андрейкой, я видел, что его мать сажала наседку в такое сито, а в такой же макитре пищали цыпляточки и утята.
— Вот видишь, Зельда, все надо знать…
Когда женщины, готовившиеся в дорогу, пришли к Зельде советоваться, что взять с собой в степь, она рассказала им о дырявом сите и треснутой макитре:
— Иди знай, что даже такие вещи, которые наверняка надо выбросить, могут там пригодиться. Выходит, что все надо брать с собой…
В напряженные дни перед выездом Авраам и Иона были так заняты покупками для нового хозяйства, что о своих домашних делах им некогда было подумать, и поэтому их женам пришлось самим готовиться в дорогу.
Наконец все было готово к переезду, начали перевозить домашний скарб в специальные вагоны.
Одна за другой подъезжали нагруженные подводы, дрожки, тачки. Несколько человек, которые стояли около вагонов, не успевали укладывать привезенное, как подъезжали новые и новые подводы с ящиками, бочками, столами, кроватями, корзинами, ведрами…
Разгоряченный, вспотевший Илья помогал нагружать вагоны. Издали он увидел, что Пиня Егес с женой из сил выбиваются, помогая изнуренной лошади дотащить до места подводу с барахлом. Илья быстро перекинул в вагон наваленные узлы и освободил дорогу, чтобы можно было подъехать ближе. Вдруг с подводы с грохотом посыпались заржавевшие ведра, котелки, сковородки, горшки, самовар, медная кружка, бочки и перина, в которой была упакована посуда. Из рваной перины полетели пух и перья.
— Собирайте перья, а то Пиня с женой в степи будут спать на голой земле, — пошутил кто-то.
— Ничего, ничего, не беспокойтесь, хватит перьев в перине, — отозвалась Хана, жена Пини, — лишь бы крынки и посуда уцелели.
— Вот это хозяйка, — похвалил ее Илья, — молока еще нет, а крынки уже подготовила.
— Я даже маслобойку везу, — похвалилась Хана. — Мы ведь, можно сказать, крестьяне, так неужели у нас не будет коров, а раз будут, то и молоко и сметана будет…
— Если будем хорошими хозяевами, то все будет, — отозвался Илья.
Илья сунул в вагон несколько узлов, освободил дорогу новой подводе, но вагон уже был переполнен. Он собрался залезть в вагон, навести там порядок и вдруг увидел нагруженную тачку, которая медленно приближалась сюда.
«Может быть, это Минна Хасина», — подумал он.
С самого утра он выглядывал, не везет ли она вещи. Вчера ее мать была у них дома и сказала, что Минна с двоюродным братом подвезут часть вещей, а остальные они заберут с собой.
«Нет, это, кажется, не она, — решил он, всматриваясь в приближающуюся тележку. — Может быть, они решили вовсе не ехать? — подумал он. — Тогда мы с Минной расстанемся навсегда. Хотя бы попрощаться с ней…»
В школе он часто заглядывался на синеглазую, стройную, шуструю девчушку, она и теперь ему покоя не дает. Вчера ее мать сказала, что они твердо решили ехать, а их почему-то нет и нет.
Пиня Егес с женой перепаковали вещи и начали подавать их в вагон. Из какого-то ящика вдруг выскочила курица.
— Вы и кур везете? — спросил Илья. — Значит, мы будем иметь в дороге свежие яйца. А сковородка для яичницы у вас тоже есть?
— И петуха тоже везете? — отозвался какой-то шутник. — Очень хорошо, он нас завтра разбудит, а то мы можем проспать, ведь мы едем без проводника.
Илья засмеялся. Он помог уложить в вагон только что привезенные вещи и тут увидел Минну, катившую переполненную узлами тележку, девушке помогал двоюродный брат.
— Дайте-ка я вам помогу, — подбежал к ним Илья и схватился за тележку. — Как ты дотащила такой груз? Наверно, тебе трудно было?
По покрасневшему, мокрому от пота лицу видно было, что она очень устала, но не хотела в этом признаться.
— Ничего, ничего, кое-как дотащили, — ответила Минна улыбаясь.
Илья подвез тележку к вагону. Минна взялась за узел, но Илья остановил ее:
— Отдохни, я сам справлюсь.
Когда все вещи были уже в вагоне, Илья аккуратно сложил их и велел Минне проследить, чтобы остальное, что подвезет на подводе мать, положили туда же. Выскочил из вагона и, увидев издали подводу, пошел навстречу. Там были тюки сена, несколько мешков половы, овса и картошка.
— Зачем везете в степь корм для лошадей? — удивленно спросил Илья.
— Это остатки, там пригодятся, — пояснил Иона. — На первых порах, пока что-то вырастет, будет трудно. Трава там выгорает рано… А картошка будет для еды и на семена.