— К этому времени ты должен уже знать, на кого из своих можно делать ставку. Человек восемьдесят-девяносто. Во всяком случае не больше ста.
— Остальные?
— Всех спасти не получится. Утешься тем, что без нас и эти бы не спаслись.
— Без тебя я давно освободил бы всех.
— Отправил в Африку? По пути половина загнулась бы от цинги в пути, а добравшиеся передохли от местных болезней. Впрочем, твое дело. Хочешь всех — освобождай всех. На подходе в порту выберешь любой корабль, ночью захватывай и плыви куда вздумается. На Ямайке нет ни одного мага, это я точно знаю. Так что потребуется лишь немного выдумки и везения.
Как же он смотрит. Словно готовит смертельный удар. Готовит? Не похоже. Но что за взгляд!
— А ведь ты меня боишься. — Райан не спрашивал, утверждал.
И в этот момент словно два стальных кольца обхватили запястья раба. Тут же кольца почувствовал капитан. Детская игра, известная с первого курса — у кого заклятья сильней. Кто сможет развести руки. Сыграем?
Капитан лишь улыбнулся, словно вспомнив о чем-то приятном, и взмахнул руками почти легко, словно стряхивая что-то с ладоней. Собеседник напрягся, покраснел, скрипнул зубами… и расслабился.
— Убедил. Но я должен был попробовать. Что ты делаешь, когда спускаешься в трюм? — Вопрос неожиданный, однако.
— Заклятья абсолютного убийства. Один знакомый предположил, что за все болезни и даже вонь отвечают жучки настолько мелкие, что их только в микроскоп разглядишь, и то не в каждый. Вот я их и уничтожаю, заодно с крысами. Как видишь, пока все ваши здоровы. Но не это главное. Ты слушай…
Путешествие продолжилось. Дни и ночи тянулись, сменяя друг друга, связываясь в одну нудную цепь вахт, сна и редких минут отдыха. Два корабля, трюмы которых были под завязку забиты живым товаром, скользили по волнам, неизменно держась в прямой видимости друг у друга. Одно и то же. Даже ежедневные посещения капитанской каюты молодым рабом перестали кого-либо интересовать.
Более того, они даже обрадовали сэра Гиллмора, который все-таки перебрался на борт «Мирного» и с каждым днем все активнее ухаживал за графиней. Не сказать, что та давала какую-нибудь надежду, но скука плавания делала свое дело, создавая у красавца сквайра иллюзию возможного успеха.
Лишь однажды за этот месяц океан заявил о себе, напустив на корабли тайфун, напомнивший всем, что человек лишь игрушка в руках стихии. Любимая, которой многое дозволяется, но до той поры, когда истинному господину не вздумается побуянить. И тогда только выучка экипажа, помноженная на благосклонность богини удачи, дает возможность пережить капризы стихии.
После той неистовой бури на обоих кораблях пришлось долго чинить изодранный такелаж, но все закончилось, можно сказать, неплохо. Троих матросов смыло за борт, двоих крепко поранило, но и только.
И вновь все тоже. Работы, нудные до отупения, с главной целью не дать экипажу одуреть от безделья. И на «Мирном» ежедневные тренировки. По отражению абордажа, по стрельбе из мушкетов и, чего на торговых судах отродясь не бывало, в стрельбе артиллерийской. Впрочем, всему этому сэр Гиллмор удивлялся не сильно, памятуя лихую абордажную схватку с пиратами, из которой удалось выйти живым именно благодаря вот этой самой подготовке моряков.
Да еще ежедневные танцы рабов с последующим омовением забортной водой. Не святой, естественно, но, видимо, чем-то к ней близкой. Во всяком случае ни один раб на «Мирном» до сих пор не переселился в мир иной. В отличие от его «Чайки», где уже каждого пятого пришлось отправить за борт с ядром на ноге. И останавливаться этот процесс, кажется, не собирался.
И вот около полудня, в день, когда корабли только вошли в воды Карибского моря, с запада показался красавец галеон под пурпурным кастильским вымпелом. «Сантьяго Матаморос», названный в честь святого покровителя кастильских воинов.
Изящный и величественный, он воплощал грозную мощь своей страны, царящей в этих благословенных водах. Все эти Галлии, Империи и Зеландии тоже сильны и славны, но это где-то там, в Европах, Индиях и прочих Мадагаскарах. Но не здесь. Пока остальные только приценивались, прикидывали, стоит ли связываться с этой новой и неизведанной землей, Кастилия бросилась вперед. Наголову разбила местных дикарей, с кем-то договорилась, кого-то навеки заперла в дебрях непроходимых джунглей. И захватила лучшие земли, богатые золотом и серебром.
И обеспечила себе процветание. Надо победить европейского соседа? Легко! Достаточно одного корабля, груженного драгоценным металлом, чтобы вооружить и подготовить любую армию. Проиграли битву? Не беда! Такой же корабль запросто позволит создать хоть десяток новых терций.
А уж что говорить о роскоши и блеске мадридского двора, равного которому не было, нет и не будет под этим солнцем.
И вот сейчас боевой галеон, построенный и снаряженный по последнему слову корабельного дела, шел навстречу двум крепко потрепанным бурей кораблям работорговцев.
