Графиня и Гиллмор вышли из каюты, смотрят на происходящее, как на божественное чудо. Очень внимательно смотрят. Плохо, но не опасно — при этом островитянине всего лишь и надо, что следить за языком, не сболтнуть лишнего. Итак, приступим.
— Вы капитан?
— Да.
А он неразговорчив. Ничего, разговорим.
— Представьтесь.
— Дон Диего де Кардона граф де Бамель, капитан… бывший капитан «Сантьяго Матаморос».
Голос тверд, взгляд уверен, хотя шатает графа, как терновый кустик на ветру.
— Другие офицеры здесь есть?
Дон Диего окинул быстрым взглядом спасенных.
— Нет. Только матросы и вон тот, — указано кивком на здоровенного патлатого верзилу без рубашки и в парусиновых штанах, — второй боцман.
— Прошу в мою каюту, граф.
Уже в каюте, усевшись враг напротив врага, капитаны продолжили беседу.
— Какого демона вы напали? Наши страны не воюют, насколько мне известно.
Равнодушное пожатие плечами.
— Насколько я понимаю, солгать у меня не получится?
Ах да, он же дворянин. Граф, чтоб его! Наверняка увидел заклятье правды.
— Хотите попробовать? Я должен напомнить, что совсем недавно вы пытались меня убить. Я жду ответа, граф.
Говорили, что нужна дипломатичность, такт и изворотливость? Да пошли они все! Их бы сейчас сюда, умников, под огонь артиллерии!
— Я все еще жду.
И легкое заклятье, от которого страшной, нечеловеческой болью сводит все суставы. А он ничего, терпит. Только зубы сжал так, что один из них треснул. Ладно, ослабим хватку.
— Итак?
— Я получил приказ.
— Только вы?
— А-а-а! Прекратите! Да, не я один. Все наши корабли получили приказ уничтожить флейт 'Мирный!
— Почему?
— Не знаю!!!
Не лжет. Под заклятьем правды невозможно солгать, только отказаться говорить.
— Кто приказал?
— Командир армады Аверья Флота капитан-генерал граф Эль-Бьерсо.
Вот это сюрприз! Крупнейшая на Карибах армада, созданная для охраны золотых и серебряных караванов, гоняется за одним несчастным флейтом с грузом провонявших рабов? Какого демона, кто здесь, когда и кому перешел дорогу, чтобы объявлять эдакую охоту?
Впрочем, такую информацию несчастному кастильцу никто сообщить не удосужился. Почему несчастному? Потому что узнал, что «Мирным» командует маг.
Из каюты де Савьер вышел с понурой головой и со шляпой в руках. На вопрос о кастильце лишь отмахнулся, пробормотал что-то невнятное о слабом сердце. Подошел к пленным почти вплотную, долго рассматривал напрочь промокших моряков, потом отдал команду:
— Заковать в железа и в трюм, к рабам.
Как⁈ Пленных⁈ Все равно что в стойло к коровам определить. С другой стороны, а куда их еще? Нет для них другого места. Никто не ожидал такого пополнения.
Когда скованных кастильцев увели, капитан уединился в своей каюте с графиней. При этом служанка Жюли, откровенно наплевав на морской этикет, расположилась у двери, недружелюбно поглядывая вокруг. Если бы моряки не знали о дурных наклонностях капитана, могли бы подумать чего нехорошего, а так… после сегодняшнего приключения этим двоим действительно есть что обсудить с глазу на глаз.
Тем временем «Мирный» лег на обратный курс и направился в сторону искалеченной «Чайки», надеясь, что повреждения не отправили шхуну на дно.
К счастью, худшие ожидания не оправдались. Разбитую мачту экипаж освободил и уже выкинул за борт, команда худо-бедно, но сумела отремонтировать такелаж и привести в порядок оставшиеся паруса. Былого хода уже не будет, но до Ямайки дойти получится. Если, конечно, еще раз злые кастильцы не встретятся.
Вечером, когда графиня мило беседовала на шкафуте со сквайром Гиллмором, капитан вновь всех удивил, вызвав к себе не только молодого человека, прочно записанного уже командой в постоянные любовники, но и какого-то косматого рыжего мужика, умудрившегося остаться жирным даже в этом откровенно не слишком уж сытом путешествии. Не баловали рабов разносолами, чего уж там. Хотя, как ни странно, никто до сих пор не сдох. Отощали, это верно, но живые. Даже врач Паке ходит по кораблю грустный, не имея возможности проявить свое искусство.
Общение с рабами заняло почти два часа, после чего те вышли слегка покачиваясь, словно крайне измотанные. Или удивленные, но это вряд ли. Чем их там удивить могли, в самом деле.
Ямайка показалась на горизонте в полдень следующего дня, команда приободрилась, предвкушая скорую выпивку и прочие развлечения, которые готов предоставить усталым морякам любой порт в любой части света. По крайней мере «Чайка» направилась прямо в порт. Только взяла на борт Гиллмора, и скорее, скорее. Насколько это возможно под единственной мачтой.
Пора и «Мирному» за нею.
Не тут-то было. Капитан положил корабль в дрейф и приказал устроить аврал, словно ожидал прибытия на борт генерал-губернатора, никак не меньше. Дело нашлось для каждого, даже Буагельбер метался, лично контролируя, как ярко блестит надраенная медь да насколько чиста палуба.
