– Можно, если мисс Липпетс не просто убийца, а еще и шизофреник! – влез Дункан Прист. – Если она убьет, а потом сама об этом не помнит. Она может вот так: рраз! – и переключиться, изрубить тебя в фарш за то, что ты не сделал домашнее задание, шмяк-шмяк, спустить останки в унитаз и выключиться. А потом проснется опять как порядочная, тихая учительница английского языка: «Ах, почему это у меня снова кровь на одежде? Странно, как полнолуние, так у меня на одежде кровь. Ну что ж. Брошу в стиральную машину». И тогда этот секрет по правде никто не будет знать, верно ведь?
– Очень живое описание, Дункан, спасибо. Но представьте себе все убийства, которые произошли в долине Северна. Абсолютно все, начиная, скажем, с эпохи римлян. Все жертвы, все убийцы давно мертвы и обратились в прах. Можно ли эти акты насилия, о которых, повторяю, никто не помнит уже тысячу лет, назвать секретами? Холли?
– Это не секреты, мисс, – сказала Холли Деблин. – Это… утраченная информация.
– Верно. Значит, мы все согласны, что секрету нужен человек, который его помнит или хотя бы запишет? Хранитель. Эмма Рэмпинг! Что ты там шепчешь Эбигейл?
– Простите, мисс?
– Эмма, встань, пожалуйста.
Пугливая, длинная, тощая Эмма Рэмпинг встала.
– В классе идет урок. Что ты говорила Эбигейл?
Эмма Рэмпинг изобразила на лице глубокое раскаяние.
– Это была информация, которая известна не всем?
– Да, мисс.
– Громче, Эмма, Земля тебя не слышит!
– Да, мисс.
– Ага! Значит, то, что ты сообщила Эбигейл, – это секрет?
Эмма Рэмпинг неохотно кивнула.
– Да это же по теме нашего урока! А почему бы тебе не поделиться секретом со всем классом? Прямо сейчас. Погромче, чтобы всем было слышно.
Несчастная Эмма Рэмпинг начала заливаться краской.
– Давай пойдем на компромисс, Эмма. Я тебя помилую, если только ты объяснишь, почему готова поделиться секретом с Эбигейл, но не со всеми остальными.
– Потому что… я не хочу, чтобы все знали, мисс.
– Слушайте все! Эмма сказала нам нечто важное о секретах. Спасибо, Эмма, садись и больше не греши. Как убить секрет?
Руку поднял Леон Катлер:
– Рассказать людям.
– Да, Леон. Но скольким людям? Эмма поделилась секретом с Эбигейл, но он от этого не перестал быть секретом, верно? Сколько людей должны знать секрет, чтобы он перестал быть таковым?
– Достаточно, чтобы послать вас на электрический стул, мисс! – сказал Дункан Прист. – За убийства топором, я имею в виду.
– Кто может возвести искрометную шутку Дункана в общий принцип? Сколько нужно человек, чтобы секрет перестал быть секретом? Дэвид?
Дэвид Окридж подумал:
– Столько, сколько нужно, мисс.
– Столько, сколько нужно для чего? Аврил?
– Столько, – нахмурилась Аврил Бредон, – сколько нужно, чтобы изменить сущность этого секрета, мисс.
– Прекрасное рассуждение, три-ка-эм. Может быть, наше будущее все-таки в надежных руках. Если бы Эмма рассказала нам всем то, о чем она рассказала Эбигейл, ее секрет перестал бы существовать. Если бы о моих преступлениях напечатали в «Мальверн-газеттир», я бы… скажем так, перестала существовать, если бы Дункан Прист сидел на скамье присяжных. Следующий вопрос меня очень интересует, потому что я сама не знаю на него ответа. Какие секреты следует делать общим достоянием? А какие – нет?
На этот вопрос с ходу никто не ответил.
В пятидесятый или сотый раз за день я вспомнил о Россе Уилкоксе.
– Кто может сказать мне, что означает это слово?
ЭТИКА
Кильватер слов припорошила меловая пыль.
Я однажды смотрел слово «этика» в словаре. Оно часто всплывает в «Хрониках Томаса Ковенанта». Оно значит то же, что «мораль». Марк Бэдбери уже поднял руку.
– Да, Марк?
– Оно значит то, что вы только что сказали. О том, что следует и чего не следует делать.
– Правильно, Марк. В Сократовой Греции тебя сочли бы прекрасным ритором. Любой ли секрет этично разглашать?
Дункан Прист прокашлялся:
– Кажется, ваш секрет, мисс, обязательно надо разгласить. Чтобы вы больше не рубили в капусту беззащитных учеников.
– Верно, Дункан. А вот этот секрет ты разгласил бы?
НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ БЭТМЕНА – БРЮС УЭЙН
Большинство мальчиков в классе восхищенно забормотали.
– Если этот секрет выплывет наружу, что сделают все повелители преступного мира? Кристофер?
– Взорвут дом Брюса Уэйна, чтобы мокрого места не осталось, мисс, – выдохнул Кристофер Твайфорд. – И прощай, борец за справедливость.
– И общество в целом от этого пострадает, верно? Значит, иногда этично – НЕ разглашать секрет. Бест?
– Я хотел сказать про «Акт о неразглашении государственной тайны», мисс. – Бест Руссо обычно в классе ни слова не произносит. – Во время войны на Фолклендах.
– Совершенно верно, Бест. Болтун – находка для шпиона. А теперь – подумайте о своих собственных секретах.
(Связь между бумажником Росса Уилкокса и его оторванной ногой. Разбитые дедушкины часы. Мадам Кроммелинк.)
