С. 67. …его любимых строк из величайшей пьесы Шекспира – follow the perttaunt jauncing ’neath the rack / with her pale skeins-mate… – Мистификация Набокова («псевдоцитата, составленная из темных шекспиризмов», как он отметил в Предисловии) – слова взяты из разных пьес Шекспира, что показал Г. Грейбс: «perttaunt» (вероятно, от pair-taunt – одинаковые карты, выигрышная комбинация – Crystal D., Crystal B. Shakespeare’s Words. A Glossary & Language Companion. L. et al.: Penguin Books, 2004. P. 314) из «Бесплодных усилий любви» (акт V, сц. 2); «jauncing» (бродить, прогуливаться) из «Ричарда II» (акт II, сц. 5) и «Ромео и Джульетты» (акт II, сц. 5); «skeins-mate» (или skains-mate, предположительно: товарищ-головорез, товарищ по кинжалу – Crystal D., Crystal B. Shakespeare’s Words. A Glossary & Language Companion. P. 403) из «Ромео и Джульетты» (акт II, сц. 4). Грейбс связал «perttaunt» с картиной «Карточный домик», висящей в кабинете Круга, и напомнил замечание Набокова в Предисловии об этой искусственной фразе, которая, «несмотря на отсутствие в ней буквального смысла, каким-то образом создает размытый уменьшенный образ акробатического представления», описанного в конце следующей главы (The Garland Companion to Vladimir Nabokov. P. 499–500). Набоков имел в виду следующее место: «мифология растягивает прочные цирковые сети, дабы мысль в своем плохо сидящем трико не сломала свою старую шею, а отскочила с гип-гип и оп-ля – вновь спрыгивая на этот пропитанный мочой прах, чтобы совершить короткую пробежку с полупируэтом посередине и показать крайнюю простоту небес в амфифорическом жесте акробата, откровенно раскрытых ладонях, которые зачинают короткий шквал аплодисментов, пока он отходит назад [walks backwards], а затем, возвращаясь к мужественным манерам, ловит синий платочек, который его мускулистая партнерша по полету [flying mate] извлекает после собственных кульбитов из вздымающейся горячей груди – вздымающейся сильнее, чем предполагает ее улыбка, – и бросает ему, чтобы он мог вытереть ладони своих ноющих и слабеющих рук». Это прохаживанье по арене (walks backwards), цирковые сети (одно из значений слова «rack» – вагонная или автобусная сетка для вещей) и партнерша (flying mate), пожалуй, единственное, что имеет отдаленное сходство с искусственной шекспировской фразой. Перевод самой этой фразы на русский язык может быть, конечно, лишь условным, однако в ней усматривается призыв «следовать за» («follow the») – за неясным или сомнительным текстом, скрывающим, возможно, важный источник или значимую деталь. В этом смысле «rack» (дыба; пытка) и «skeins-mate» намекают как на печальную судьбу арестованных друзей Круга, так и на ужасные обстоятельства смерти его сына. Помимо этого, как заметил Р. Боуи, вполне возможна связь зловещего выражения «skeins-mate» и описания акробатического номера с пришедшими арестовать Эмбера Густавом и его напарницей (и пассией) Линдой (“Bend Sinister” Annotations: Chapter Seven and Shakespeare. P. 29). Позднее «выступление» повторяется при аресте Круга: Линда является с другим агентом, Маком, и между прочим рассказывает о жалком конце Густава, зарезанного агентами тайной полиции за проявленную халатность («адамово яблоко у него, понимаешь, твердое, как пятка»).
В рукописи (с. 28) этой фразы нет, вместо того взяты слова Гамлета о том, что он любил Офелию, «как сорок тысяч братьев» («like forty thousand brothers»), после чего дается их перевод на местный язык – «vin sarokh trossik» – и схожим с опубликованным текстом образом добавлено, что «“brothers” не попадает в размер, потому что на его родном языке это слово требует амфибрахия».
С. 69. Грегуар, большущий, отлитый из чугуна жук-олень, с помощью которого его дед стаскивал за каблук <…> сначала один сапог… – Такое же приспособление описано в незавершенном романе Набокова «Solus Rex»: «Теперь эта спальня была ясна: с трещиной поперек потолка <…> с устарелым приспособлением для сдирания сапога за каблук, в виде большого чугунного жука-рогача, таящегося у подола кресла, облаченного в белый чехол» (Набоков В. Волшебник. Solus Rex / Заметка, статья, примеч. А. Бабикова. М.: АСТ: Corpus, 2022. С. 132). Название образовано от офранцуженного имени Грегор, что отсылает, по наблюдению Б. Бойда, к герою повести Ф. Кафки «Превращение» (1915) Грегору Замзе, превратившемуся у себя в спальне в большое насекомое. В университетских лекциях Набоков доказывал, что Грегор превратился именно в жука. Дж. Б. Фостер уточнил, что французский вариант имени героя повести указывает на то, что Набоков, не владевший немецким, читал ее во французском переводе (The Garland Companion to Vladimir Nabokov. P. 31).
