Опешив, пираты послушно вышли, а капитан продолжал дальше стоять у окна, уставившись на море. Он ничего не чувствовал, словно действительно потерял сердце. Через какое-то время в каюту нерешительно проскользнул Жюлиан и поставил на стол еду:
– Ваш обед, капитан, – осторожно проронил стюард и юркнул обратно.
Продолжая отрешённо смотреть на воду, Тэо даже ухом не повёл. Позже Жюлиан зашёл забрать посуду и озадаченно взглянул на нетронутую тарелку. Корбо повернулся и, встретившись глазами с растерявшимся парнем, приказал:
– Принеси вина.
Обрадовавшись, Жюлиан тут же бросился выполнять распоряжение, он надеялся: сейчас капитан выпьет и ему станет легче. Парень принёс кувшин и, поставив его на стол, тихо удалился. Корбо посмотрел на вино, налил в бокал и выпил. Жидкость потекла по горлу, но мужчина не чувствовал вкуса. Осушив кубок до дна, капитан опустился на стул и уставился на пустой бокал. Налил ещё. Выпил. Проверяя ощущения, остановился и, заглянув внутрь себя, вдруг понял: вино не приносит облегчения.
Тэо налил ещё, но пить больше не стал, а опустив голову, сидел, задумавшись, не понимая, что ему делать дальше. Так прошёл день и наступил вечер. К ужину, который принёс Жюлиан, Корбо тоже не притронулся.
Стемнело. Капитан продолжал бездумно сидеть, не имея желания даже разжечь свечи, и здесь же за столом и уснул. Утром в этом положении его застал Жюлиан. Стюарт не знал, как заговорить с вожаком, и, прихватив вновь нетронутую тарелку, расстроившись, вышел.
Команда ещё накануне почуяла неладное.
Возвращение Корбо на обновлённый корабль вместе с девушкой не понравилось команде и в воздухе повисло недовольство. Поведение капитана нарушало установленные законы, и моряки с осуждением переглядывались. Конечно, всем хотелось получить жирный куш за испанку, но настала пора расправить паруса, и пираты полагали, что самое время избавиться от ненужного балласта. «Давно следовало продать Русалку, тем более и покупателя особо искать не нужно» – шептались они. Все видели, с каким вожделением раис смотрел на пленницу и насколько алчно пускал слюни. Но капитан всё медлил, и в сердца флибустьеров закралось сомнение: «А только ли из-за жажды наживы Корбо так тщательно оберегал девчонку от домогательств команды?»
Нежданное появление сеньора дель Маркоса с выкупом за дочь заставило разбойников несказанно порадоваться упорству главаря и облегчённо вздохнуть. Услышав приказ поднять якорь, они и думать забыли о своих подозрениях и за суетой не обратили внимания на отчаянную тоску во взгляде капитана, провожающего пленницу. А те, кто заметил, не придавал этому большого значения. Многие с не меньшим сожалением расставались с весёлыми девицами в кабаках. Но моряки знали, вскоре шум моря заглушит жаркое томление души и тела, а заботы о корабле отвлекут от печальных дум о тёплых подругах, к тому же в следующем порту их ждёт не менее пылкая продажная любовь.
Но когда Жюлиан выскочил из каюты капитана, словно ошпаренный, и поплёлся по палубе с видом провинившейся собаки, пираты растерялись. Корбо всегда был вежлив со стюардом, а тут так орал, что его услышал даже наблюдатель на марсе! А главное, за что? Те, кто пытался выяснить у молодого человека причину гнева главаря, не могли получить вразумительного ответа. Жюлиан хмурился, отводил глаза и упорно молчал.
Пролетели минуты, прошёл час, второй, и третий уже был на исходе, а Корбо так и не выходил на палубу. Команда начала в недоумении перешёптываться: когда корабль уходил из порта, капитан всегда лично следил за работой и торчал на шканцах или юте.
Ещё больше обеспокоил пиратов рассказ притащивших ларец матросов. Парни обескуражено хлопали глазами и заявили, что Корбо, похоже, не в себе. А уж после того, как боцман сообщил решение капитана не забирать свою долю за девушку, морские грабители заметно разволновались. Чтобы пират отказался от честно заработанного куша? И все поняли: с капитаном происходит что-то неладное. Когда же стюард и вечером вынес из каюты нетронутые тарелки, поджидающие его под дверью моряки тревожно поинтересовались:
– Ну, как там Корбо?
Парень только удрученно махнул рукой, и мужчины озабоченно загалдели. Стало окончательно ясно: дело дрянь… Так же прошёл и второй день.
Утром третьего дня команда собралась на палубе и, с тревогой поглядывая на капитанскую каюту, переговаривалась. Новые члены команды, не понимая тревоги, охватившей корабль, пытались выяснить, что происходит:
– Объясните, наконец, капитан заболел что ли? – поинтересовался Андрис. – Что вы все переглядываетесь, словно заговорщики, и молчите? – раздражался голландец.
Старожилы «Поцелуя Фортуны» давно разгадали причину затворничества Корбо, но никто не решался произнести её вслух, пока Большой Джо со свойственным ему простодушием не прогудел:
– Я же говорил! Она Русалка! Околдовала капитана, махнула хвостом – и нет её. А он совсем пропал, – печально вздохнул здоровяк.
– Какая русалка? – не понимал Андрис.
