— Я пришла к тебе в слезах! Я сделала все возможное. Оставалось только умолять тебя, чтобы ты попросил меня остаться. Все, что мне было нужно — чтобы ты что-нибудь сказал мне, что угодно, и я бы никогда не уехала. Но вместо этого ты пожал плечами, как будто это неважно. Я ушла только потому, что ты ни разу не сказал мне, что хочешь, чтобы я осталась. Почему ты не хотел, чтобы я осталась? — В ее глазах стоят слезы, и я не могу видеть, как она плачет.
Я действительно был таким идиотом? Неужели я потерял самого важного человека в своей жизни, потому что не мог открыть свой чертов рот? Почему я не могу просто сказать это?
Возвращаясь в режим «по умолчанию», я протягиваю к ней руку и вытираю слезы, скатывающиеся по ее щеке. Толкаю ее обратно на подушку и прижимаю свои ноющие губы к ее, и черт меня дери, если они не такие же, как раньше. Все мои воспоминания оживают. Она сладкая и теплая, и я вливаю всю любовь, которую чувствую, в этот поцелуй. Она проводит пальцами по моей шее и скользит в волосы на затылке. Она отвечает на поцелуй с такой же страстью. Это я знаю. Это знакомо и правильно. Это единственное, что имеет смысл с того дня, как она сказала мне, что собирается уехать.
— Остановись. — Эмили поворачивает голову и толкает меня в грудь. Она выворачивается из-под меня и выпрыгивает из грузовика. Эмили стаскивает резинку с волос с такой силой, что мне кажется, она сейчас выдерет их с корнями.
— Я не могу этого сделать. Я не могу на что-то надеяться, потому что ты заставляешь меня так себя чувствовать. Мне нужно знать, что ты чувствуешь. Мне нужно услышать, как ты говоришь о своих чувствах.
Я сажусь. Эмоции, о которых так отчаянно хочет услышать Эмили, бьют меня изнутри, как волны, разбивающиеся о скалы.
— Что ты хочешь услышать, Эмили? Что я был счастлив только, когда был с тобой? Что я никогда не представлял себе жизнь без тебя? — Все выходит наружу. Плотина наконец-то разрушается. — Ты хочешь знать, что когда ты пришла ко мне по поводу этой работы, я до смерти боялся, что буду тебя сдерживать? Я не просил тебя остаться, потому что хотел, чтобы ты сама выбрала. Ты почувствуешь себя лучше, узнав, что мое сердце разорвалось, когда ты выбрала не меня? Что последние пять лет ничего не было правильным, потому что…
Я выпрыгиваю из грузовика. Необходимость прикоснуться к ней переполняет меня. Я боюсь, что она исчезнет, и мне нужно, чтобы она была рядом, когда я расскажу ей обо всем. Я обхватываю ее лицо ладонями.
— Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю; когда тебя здесь нет, я не знаю, кто я и что мне делать. Без тебя у меня нет ни прошлого, ни будущего. Я существую в настоящем, и ненавижу его, потому что тебя нет рядом.
Я тяжело дышу, и мои пальцы ловят свежие слезы, капающие из ее глаз.
— Я звонила тебе из Нью-Йорка, но ты никогда не отвечал…
— Я не мог говорить с тобой, не развалившись на куски.
— Я слышала все эти истории о других девушках.
— Никто не сравнится с тобой, Эмили. Никто.
— Ты
— Я всегда любил тебя и всегда буду любить.
— Правда? — Ее глаза ищут ложь в моих в тусклом лунном свете. Она не найдет ее там.
На моих губах появляется улыбка, и мне кажется, что я не улыбался все эти годы.
— Правда.
Эмили обнимает меня за шею и целует. Я вплетаю пальцы в ее густые волосы, и одной рукой обхватываю шею, приближая ее, чтобы углубить поцелуй. Я чувствую, что внутри меня взрываются фейерверки, как в небе на четвертое июля. Ее руки двигаются по моим плечам и груди. Я хочу перетащить ее обратно в пикап и провести ночь, заново изучая ее тело, исследуя все эти новые изгибы. Я хочу сплетенных ног и обнаженных тел.
Но кое-что заставляет меня отступить.
— Есть только две мелочи, которые нам нужно прояснить. — Я вижу, как неуверенность возвращается и угрожает окутать ее. Я знаю, потому что мне известно это чувство и оно сидит глубоко во мне. — Маркус.
Беспокойство исчезает быстрее, чем появилось.
— Мы с Маркусом расстались. Сегодня, перед тем, как мы покинули парк.
Моя девочка полна сюрпризов.
— Хорошо. Тогда все, что осталось — это твоя работа в Нью-Йорке.
Эмили берет меня за руки. Наши пальцы переплетаются, и я готов сказать ей, что переезжаю в Нью-Йорк, если это потребуется.
— Я ухожу, — объявляет она. — Уволилась еще до возвращения домой. Я скучаю по Техасу. Я скучаю по Стантону. Я скучаю по своей семье и твоей семье. Я скучаю по тебе. Я хочу вернуться домой. Я могу вернуться домой?
На этот раз я не облажаюсь, отвечая ей мысленно или целуя ее вместо того, чтобы рассказать ей о своем желании. На этот раз я буду выражаться ясно.
— Вернись домой, детка. И никогда больше не уходи.
