Телефонный звонок моего брата все испортил. Я попросил Эмили пойти с нами, потому что есть вещи, которые нам нужно обсудить. Вещи, которые я никогда не прояснял. Итак, я сижу в своем грузовике, наблюдая, как Эмили и Маркус разговаривают по душам в его машине. И я могу думать только о том, как она говорит ему, что выйдет за него замуж, как только попрощается со мной и на этот раз навсегда.
Маркус обнимает ее, и мне не нравится, что он держит ее слишком долго. Он отпускает ее и обхватывает ее лицо ладонями. Я не могу смотреть. Я знаю, что он собирается поцеловать ее и увидеть это дважды за сегодня слишком больно. Этого хватит на всю жизнь. Я слышу, как Эмили закрывает дверь арендованной машины, и Маркус уезжает, прежде чем она добирается до моего грузовика. Она залезает и кладет на колени футляр для фотоаппарата, словно щит.
— Он в порядке? Я не хотел навредить ему. — Это ложь, но я чувствую себя виноватым.
—
Мы в тишине едем на ранчо, а затем так же молча идем в конюшню. Родители и Лиам уже стоят возле стойла Рози.
— Ты сделал это, — говорит мой брат. Лиам начинает рассказывать мне о развитии родовой деятельности, когда они замечают Эмили.
Я помню, что Лиам сказал ранее о том, чтобы не подпускать маму к Эмили, и инстинктивно встаю между ними. Мама ничего не сможет сделать. Но к моему удивлению, она тянет Эмили в теплые объятия.
— Добро пожаловать домой, милая девочка. Ты никогда больше не уедешь от меня, слышишь? — увещевает она. Я почти уверен, что моя челюсть падает на пол. Где, черт возьми, мама-медведица? Разве она не помнит, что Эмили сделала со мной, когда ушла?
Мы с Лиамом переглядываемся. На его губах появляется эта странная ухмылка, и он качает головой.
— Думаю, мы должны были знать, что она была маминой любимицей.
У меня нет слов. Я наблюдаю, как моя мать отпускает Эмили и ее перехватывает отец, который практически поднимает ее с земли. Лиам идет последним, и я не единственный, кто немного ревнует, потому что из стойла Эми раздается злобное фырканье.
Когда моя семья перестает, наконец, душить в обьятиях любовь всей моей жизни, которая, вероятно, обручена с бойфрендом из большого города, я получаю краткую информацию о состоянии Рози. Воды отошли как раз перед тем, как Лиам позвонил мне. Я осматриваю лошадь. Она лежит на свежем сене, которое я положил туда перед отъездом. Ее дыхание немного тяжеловато, но в ней есть удивительное спокойствие.
Эмили начинает фотографировать. Я знал, что предложить ей возможность снять это на пленку, было самым простым способом заставить ее прийти со мной. Хотя я понятия не имею, что собираюсь сказать ей после того, как эта лошадь родит. Но, по крайней мере, она здесь, а Маркус нет. Это немного облегчает мысль о том, чтобы рассказать ей о своих чувствах.
Проходит совсем немного времени, и мы видим, как чудо жизни разворачивается перед нашими глазами. Рози — боец. Пегая лошадь тужится и тужится безо всяких жалоб. И менее чем через полчаса рядом с мамой появляется красивый каштановый жеребенок.
Мама и Эмили вытирают слезы, при виде того, как мать вычищает своего жеребенка. Рози хорошо заботится о своем ребенке, и я чувствую себя гордым папой. Последней лошадью, которую я видел рожденной в этой конюшне, была сама Рози. Это было через два месяца после ухода Эмили. Помню, мне было так грустно, что Эмили не было рядом. Разочарование быстро переросло в гнев, и я отказался находиться рядом с Рози в первые нескольких месяцев ее жизни. Но эта лошадь упрямая. Она заставила меня полюбить ее, хотя я и не хотел.
Я наблюдаю за Эмили, пока она делает тысячу снимков матери и жеребенка. Я не смогу перестать любить ее. Даже если попытаюсь, даже если она сбежит и выйдет замуж за Маркуса. Я буду любить Эмили Уайт до самой смерти.
Маленький жеребенок решает, что пришло время встать. С небольшим усилием ему удается подтянуться. Кажется, что он стоит на льду. Его ноги раздвинуты так далеко, что не похоже, будто они смогут его удержать. Хорошая новость заключается в том, что он упрям, как и его мать, и после некоторых колебаний жеребенок делает свои первые шаги.
Мама и Эмили плачут. Снова.
Мы с папой убираемся в кабинке, а мама и Лиам забирают Эмили домой. Самое лучшее качество в моем отце — он не любопытен. Он мог спросить меня про Эмили, но знал, что я не могу говорить об этом. Когда мы заканчиваем, он хлопает меня по спине и говорит:
— Она выглядит по-другому, но она все еще наша Эмили.
Я киваю, и он оставляет меня одного, чтобы пожелать спокойной ночи моей лошади и ее новорожденному.
— Пожелай мне удачи, Рози. Это та девушка, о которой я тебе рассказывал. Ну, знаешь, та, которая разбила мне сердце. — В этом нет никаких сомнений. Эмили разбила его на миллион крошечных кусочков. Пришло время выяснить, почему.
