– Прибыл гонец с известием, что король вот-вот пожалует сюда. Ройс думает, что он захочет узнать о нападении и убийстве епископа. Так что, если чувствуешь себя достаточно хорошо, чтобы спуститься в зал…
– Я уже целую неделю совершенно здоров, мать.
– Но прошло совсем мало времени, Селиг, Будь по-моему…
– Знаю, мать, - снова перебил он, продолжая улыбаться. - Я постараюсь одеваться не спеша, чтобы не устать. Может, тебе лучше пока выйти из комнаты, чтобы я мог начать. Уверен, это займет все время до приезда Алфреда.
Мать окинула Селига скептическим взглядом, но тем не менее послушалась. Не успела закрыться дверь, как он буквально подлетел к сундуку.
Эрика неодобрительно прищелкнула языком:
– Не стыдно тебе лгать матери!
– Ничего подобного, - отмахнулся Селиг, все так же ухмыляясь и, очевидно, забыв о ссоре. - Она прекрасно знает, что я в мгновение ока появлюсь внизу. Что бы ты ни считала, эту милую даму обмануть почти невозможно!
Селиг не ошибся - на то, чтобы одеться, у него ушло немало времени. Он, несомненно, выглядел ослепительно.
Коричневые штаны из дубленой оленьей шкуры были подвязаны крест-накрест полосками черной кожи, белая туника без рукавов подхвачена широким поясом с норвежской пряжкой в виде головы дракона. Черные сапоги из мягкой кожи были отделаны белым мехом, так же, как и короткая черная мантия, приколотая у плеч золотыми застежками. Вокруг могучих бицепсов обвивались золотые браслеты тоже в виде драконов со сверкающими рубиновыми глазами. Они туго обхватывали предплечья, подтверждая, что к Селигу вернулись прежние силы. На золотом диске, висевшем у него на шее, были выгравированы три волка разной величины, от маленького до большого, тоже с рубинами вместо глаз. Золотая цепь, на которой висел диск, была гораздо толще цепей Эрики и, возможно, в два раза тяжелее.
Волосы казались гуще и блестели после недавнего мытья. Эрике пришлось вытерпеть его купание, хотя она старалась отвернуться и смотреть в стену. И теперь длинная черная копна рассыпалась по плечам Селига, колыхаясь волной при каждом движении. Контраст с белой туникой ошеломлял. Эрика не могла отвести от него глаз и, забыв решимость не заговаривать первой, спросила:
– Зачем на диске эти волки? Они имеют какое-то значение для твоей семьи?
Не глядя на Эрику, Селиг надел перстень и с удовлетворением заметил, что тот туго сидит на пальце. Значит, и силы возвращаются. Может, полного выздоровления уже недолго ждать.
– Нет, у меня просто в детстве было двое волчат. Я играл с ними.
Эрика не усмотрела в этом ничего странного. Она сама когда-то привела в дом волчонка, только отец запретил его держать.
– Но почему на медальоне не два, а три волка?
– Третий заменил двух других, после того как они умерли от старости.
– Так он до сих пор жив?
– Да, - кивнул Селиг, подходя к ней. - А теперь размотай цепь, девчонка.
Разгадав его намерения, Эрика запротестовала:
– Тебе не нужно приковывать меня к стене только потому, что здесь никого не будет, лучше запри дверь.
Селит улыбнулся ослепительно-прекрасной улыбкой, предупредившей девушку, что его ответ ей не понравится:
– С каких пор ты считаешь, что можешь советовать мне, девчонка?!
"Это все из-за последнего спора и этого проклятого поцелуя!” - подумала она.
– Нет, ты ошибаешься.
Он снова обрел способность читать мысли…, или понимать выражение лица.
– Ты спустишься вниз со мной.
Такого Эрика, конечно, не ожидала услышать.
– В зал?
– Да.
Глоток свободы…, пусть и очень маленький. Награда, которой не стоит доверять. Однако девушка пришла в такой восторг, что забыла о подозрениях.
Она поспешно размотала свое “ожерелье” и протянула конец Селигу. Тот, не прикасаясь к цепи, потянулся к ошейнику, и тяжесть, давившая на девушку, мгновенно исчезла.
– Значит, силы окончательно вернулись к тебе, - выдохнула она.
– Не совсем, но почти, - кивнул Селиг, очевидно, очень довольный.
И в следующий момент цепь снова защелкнулась в кольце ошейника. Только сейчас Эрика поняла: он всего лишь проверил, сможет ли быстро отстегнуть и застегнуть защелку, с тем чтобы Ивару не надо было приходить дважды в день.
Разочарование Эрики было настолько сильным, что она едва заметила, как его рука скользнула по цепи, оттолкнув ее пальцы. Добравшись до конца, Селиг намотал цепь на кулак и пошел к двери, таща Эрику за собой.
Она и не подумала протестовать, по крайней мере пока они не добрались до лестницы. Когда он начал спускаться, девушка отпрянула, натянув цепь.
– Ты можешь отпустить цепь. Я… Селиг обернулся и поднял брови:
– Разве я не предупредил, что ты к ней привыкнешь?
– Не понимаю, - нахмурилась Эрика.
– Ты думала, что я причиню тебе такую же боль, какую причинила мне, Эрика Бессердечная? Снова эта улыбка - предостережение.
– Нет, я не смог бы сделать подобное с женщиной…, даже с тобой. Есть другие способы, такие, как боль унижения и позора.
Он дернул за цепь, и Эрика, пошатнувшись, едва не свалилась вниз.
– И не медли больше! Не отставай! Иди за мной!
