Эрика побелела как снег. Неужели он осмелится обнажить ее перед всеми этими людьми?! Есть ли лучший способ добиться ее окончательного унижения?! И что ему стоит исполнить свою угрозу? Но все мысли о покорности и смирении почему-то исчезли, а настроение было самым что ни на есть воинственным, возможно, потому, что Эрика поняла: раньше или позже все равно до этого дойдет, что бы она ни делала. Селиг намеревается добиться своего любыми способами. Так не все ли равно когда?
– Делай что хочешь, - сказала она, как могла беззаботнее.
– Совершенно верно, девчонка, именно так я и поступлю.
Селит рассмеялся, заметив, как она сжалась и явно приготовилась к худшему. Значит, он опять взял верх.
Какое удовольствие…, нет, наслаждение, словно после любовной схватки. Нет, он не намерен потерять все это лишь из-за споров с королем.
– Но на сегодня, - продолжал он, - ты получила передышку. Сестра убедила меня, что не в моих интересах показывать тебя саксонскому королю. Придется подождать, пока он покинет этот дом, а уж потом посмотреть, что ты предпочтешь: есть из моих рук…, или называть меня хозяином.
Эрике оставалось лишь надеяться, что король переберется вместе со своим двором в Уиндхерст и останется тут навечно. Было невыносимо думать, что ей придется пережить после его отъезда.
Следующие два дня Эрика в основном провела в одиночестве. Она даже радовалась этому, хотя почти все время приходилось сидеть в углу спальни Селига. Он не только запер девушку сразу после того, как привел ее наверх, до прибытия короля, но и приковал к стене.
Очевидно, Селиг не хотел рисковать и боялся ее побега. С того дня он никогда не забывал делать это. Эрику даже немного забавляло, что он мог подумать, будто она попытается сломать себе шею, выпрыгнув из окна. А может, думал, что Эрика утопится в лохани грязной воды, так и не вылитой с самого утра, поскольку слуги были слишком заняты, ублажая короля и придворных.
Эти придворные… Трижды в дверь скреблись дамы, все, судя по выговору, саксонские леди, в поисках Сели-га, который, должно быть, ненадолго вышел из зала.
Эрике оставалось только гадать, сколько раз он занимался с ними любовью в этой самой комнате: ведь эти трое безошибочно нашли его спальню. Но где Селит развлекает их сейчас, когда эта комната уже занята, как, впрочем, и все остальные?
Пришла Эда и, как обычно, принесла еду и ночной горшок, поскольку у нее было не больше сил, чем у Эрики, чтобы отстегнуть цепь от стены, а Селиг теперь совсем редко бывал здесь. Старая служанка уже не глядела на девушку так неодобрительно, как вначале, и в глазах даже светилось нечто вроде жалости, что не слишком нравилось Эрике.
Рано или поздно она все равно получит свободу! Пусть только брат узнает о том, что произошло! Ведь сама девушка еще не поддалась жалости к себе и не хотела ее от других.
Вчера Эда дружелюбно болтала о короле и придворных, даже не ожидая от Эрики ответа, которого и не получила. Очевидно, Алфред путешествовал налегке, не со всем двором, и должен был уехать через несколько дней, хотя эта новость отнюдь не обрадовала Эрику.
Сегодня, однако, Эда не трещала без умолку, а впервые позволила себе сделать странное замечание:
– Ты не можешь представить, как напоминаешь мне мою Кристен…, разве что та была настоящим воином! После такого Эрика не могла смолчать:
– Хочешь сказать, что я не из храбрых?
– Ты не жалуешься, миледи, и позволяешь этому негодяю творить все, что он захочет! Эрика не верила собственным ушам:
– Но я не представляю, как противиться ему!
– Неужели? Милорд Ройс был куда безжалостнее! Викинги уничтожили почти всю его семью. Но Кристен быстро образумила его. И заставила расковать ее только потому, что ненавидела свои цепи. Селит знает, как ты страдаешь, или делаешь вид, что тебе все равно?
Эрика вела себя именно так.
– Селит желает отомстить мне. И обрадуется, если узнает, как мне плохо, - оправдывалась Эрика.
– Этот молодой человек в жизни никому не мстил, - фыркнула Эда. - Сомневаюсь, что он действительно этого добивается! Ты воюешь с настоящим волокитой! Он просто создан, чтобы угождать женщинам, и никогда еще не обидел ни одну. Если он поймет, сколько мук причиняет тебе, думаю, просто не вынесет этого.
После ухода Эды Эрика долго раздумывала над ее словами.
Да, Селит, возможно, не привык причинять боль женщинам, но он достаточно быстро постигает это искусство…, нет, пожалуй, это несправедливо. Он ведь ни разу не сделал ей больно. Несколько царапин, которые она сама себе нанесла, не в счет. А растертые ноги…, этого не случилось бы, превозмоги она гордость и напомни о башмаках. И это Кристен ударила ее и избила бы, если бы Селит сразу не остановил сестру.
Пока еще Эрика бесконечно страдала лишь от стыда и потери свободы, хотя, конечно, будет ужасно, если она в скором времени не вернется домой. Но неужели Селиг может смягчиться? Права ли Эда? И забудет ли он о мести, если поймет, как велики ее терзания? Если Эрика начнет ныть, плакать и жаловаться…
