Отец Селига впервые заговорил с девушкой, хотя и довольно часто навещал сына. Оставалось гадать, так же он жесток, как Селит, если без всякой жалости говорит о ее унижении. Но по его бесстрастному лицу Эрика ничего не смогла прочесть.
– Он думает, что обратил меня в рабство. Вызывающий ответ заставил Гаррика тихо рассмеяться.
– Вот и моя жена тоже так считала. Она ни за что не желала признать меня своим хозяином.
Эрика не верила своим ушам. Неужели и мать и дочь были когда-то рабынями тех мужчин, за которых потом вышли замуж?
Неудивительно, что эта мысль так легко посетила Селига! Он просто следует семейной традиции.
Эрика невольно поежилась. Но по крайней мере ее не ждет подобная судьба. На это так же трудно рассчитывать, как на обретение свободы в ближайший час. Никакой надежды.
– Но вышло так, что именно она завладела мною, моими душой и сердцем, - продолжал вспоминать Гаррик. - И знаешь, как Бренна добилась этого, девушка?
– Мне все…
– Неукротимой волей и несгибаемой гордостью, - перебил он Эрику. - Она была пламенем в стране льдов, красавицей с сердцем и умением воина. Сначала она вызвала во мне восхищение, а потом украла сердце. Сможет ли твоя гордость преклониться перед Селигом?
Эрике очень хотелось, чтобы Гаррик ни о чем ее не расспрашивал и вообще не замечал.
– Нет, - сухо ответила она. - Но не для того, чтобы вызвать восхищение Селига, а ради меня самой.
– Твой гнев легко понять.
– Гнев - это малая часть того, что я питаю к твоему сыну, - объяснила Эрика.
Гаррик задумчиво посмотрел на девушку:
– Подобное обращение с тобой…, весьма прискорбно, но крайне необычно. Селиг никогда не был жесток с женщинами.
– Хочешь сказать, что он не обращает в рабство каждую, которая приказывает его высечь?
– Не стоит сердиться на меня, дитя, - мягко упрекнул Гаррик. - Я хотел лишь сказать, что он в жизни не обидел женщину. Он преклоняется перед ними.
– Если не считать меня.
– Если не считать тебя, - согласился он. Эрике показалось, что разговор закончен. За ее спиной все еще горячо спорили. Но Гаррик не отошел от нее. После нескольких мгновений неловкого молчания он заметил:
– Вижу, моя дочь безоглядно бросилась защищать тебя. Давно я не видел ее такой свирепой.
– Да твоя дочь и пальцем не пошевелит, чтобы помочь мне, - не сдержавшись, насмешливо фыркнула Эрика. - Ей просто ненавистен самый вид этих цепей.
– Не будь так уверена в этом! Поведение Селига сбивает Кристен с толку.
– Но не тебя?
– Не совсем.
– Хочешь сказать, что мужчина понимает желание отомстить лучше, чем женщина? Сомневаюсь.
– Значит, теперь и ты жаждешь возмездия? Эрика удивилась, но не столько вопросу, сколько невольно вырвавшемуся ответу:
– Я даже не думала об этом. Все, о чем я могу мечтать, - свобода! Но почти уверена, что со временем мне придет мысль и о мести.
– Будем надеяться, что до этого ты получишь свободу, - кивнул Гаррик.
Удивление Эрики все росло.
– Значит, ты не одобряешь того, что делает Селиг?
– Жестокость и бессердечие не в его характере. Именно поэтому Кристен так расстроена. Но я чувствую, что Селиг рано или поздно пожалеет о том, что так поступил с тобой.
– Разве ты не мог настоять, чтобы Селит положил этому конец?
Гаррик улыбнулся неожиданно доброй улыбкой.
– Ты, кажется, не заметила, Эрика из Гронвуда, что мой сын достиг того возраста, когда больше не нуждается в наставлениях отца. Все, что я могу, - это лишь дать ему совет - И посоветуешь ему?…
– Только не в отношении тебя. Моя жена и я решили не вмешиваться.
Еще один крошечный огонек надежды угас. Эрика с горечью отвернулась от Гаррика, чтобы еще раз взглянуть на дружную семью. Но почему-то из всей семьи остались лишь Селиг и Ройс. Эрика обратила внимание, что Селиг давно присматривался к ней и, возможно, слышал большую часть ее разговора с отцом.
Подбородок девушки, хотя и едва заметно, вызывающе поднялся, но ей тут же напомнили о том, кто она теперь: шею резко сдавило, и, опустив глаза, Эрика увидела, как Селит медленно наматывает цепь на руку. Еще немного, и она снова склонится перед ним.
Он не зашел так далеко, но теперь девушка стояла почти рядом с ним, и ему пришлось поднять глаза.
Позади него, на столе, стоял принесенный кем-то деревянный поднос с едой, хотя до обеда было еще далеко.
Фрейя милостивая, за эти две недели он успел столько съесть, что хватило бы на целую армию, однако женщины этого дома, как видно, решили откормить его, словно гуся к празднику. Интересно, каким же великаном он был до нападения?!
– Можешь сесть рядом и поесть, если согласна назвать меня хозяином!
– Для тебя у меня, пожалуй, найдется немного другое название. - Глаза девушки еле заметно сузились. Селит усмехнулся, явно поняв намек:
– Тогда будешь есть из моих рук, на полу! Эрика даже удивилась, что Селиг не добавил: “Подобно собаке”.
– Благодарю, я совсем не буду есть. - Она покачала головой.
– Ошибаешься. Будешь. Иначе можно заболеть, а мне очень важно, чтобы ты была здорова. Так что еда необходима, а вот одежда, думаю, совсем ни к чему.
