Марк отключился, так и не ответив, приедет он или нет. Хотя я был уверен в том, что он поступит правильно.
Раздался стук в дверь, и я вздрогнул. Началось. Открыв дверь, я натянул на себя улыбку, как можно непринуждённее.
– Добрый вечер, Герберт, – вежливо поздоровался я.
– Где она? – бесцеремонно спросил он, проходя внутрь.
– Наверху, играет с Марией и Нейтом, – даже врать не пришлось.
– А где она была до этого? – прищурившись, спросил он.
– Да здесь она была, – я пожал плечами, – где ей быть в такой ливень?
Герберт вздохнул.
– Том, послушай. Я, конечно, понимаю, что ваша с Кейт дружба уже проверена годами. Несмотря на долгую разлуку, вы сумели сохранить отношения и справиться с потерями, с которыми вас столкнула жизнь. Но я не идиот. Я вижу, что ты покрываешь её ложь. Только не понимаю, зачем?
Я сел напротив него, устало потирая виски. Зачем мне всё это?
– Герберт, послушайте, пожалуйста, меня. У меня есть всего пара минут, пока Кейт находится наверху. А я не хочу, чтобы она знала, что я говорю вам это. Потому что вы должны были сами это понять. Я не хочу представлять, что вы чувствуете, думая о том, что ваша вторая дочь могла погибнуть, если бы села в тот самолёт, которым управлял Марк. Но этого не случилось. Погибли люди – да. Кейт не села в самолёт, а Марк чудом выжил. Одному Богу известно, почему так случилось. Всё, что было нужно им двоим – это встретиться сразу же после произошедшего. Не было бы этой разлуки, не было бы этих тайн, не было бы запретов – Кейт по-прежнему была бы счастлива, а Марк…возможно, захотел бы хотя бы попробовать встать на ноги. Но вы решили распорядиться судьбой своей дочери. Не сомневаюсь, что из лучших побуждений. Но пора сделать шаг назад, и дать своей дочери свободу выбора. Тем более, сейчас, когда она находится в таком положении. Им нужно встретиться, им нужно поговорить. В конце концов, Марк должен знать правду!! – повысил я голос. – А я устал эту правду скрывать. Мне достаточно того, что я хожу по тонкой нитке, которая может вот-вот оборваться, забирая меня с собой в бездонную пропасть.
– Что ты имеешь в виду, Том? – спросил меня отец Кейт.
– То, что Марк не виноват в том, что случилось. Вина в произошедшем лежит на мне.
– Что это значит? – нахмурился Герберт.
– Как руководитель авиакомпании, я должен был быть уверен в том, что самолёт исправен до того, как ставить его на рейс. Но в его безопасности я не убедился. – я не стал говорить всю правду, потому что это было слишком сложно. Практически невозможно объяснить человеку, не имеющему никакого отношения к авиации, все тонкости предполётных нюансов. – Марк управлял самолётом, который был неисправен.
– И что? – сухо спросил отец Кейт, – Том, не ты же был в самолёте.
– Герберт, когда вы последний раз садились в самолёт? – вымученно спросил я.
– Недавно, – коротко ответил он, – какое это отношение имеет к тому, что…
– Самое прямое. Когда вы находились в самолёте, слушали музыку, кушали – вы уверены, что в этот момент не происходило ничего такого, о чём страшно подумать? Уверены, что стойки шасси были выпущены вовремя? Уверены, что все двигатели работали? Вы уверены, что в тот самый момент, когда вы смотрели в иллюминатор, наслаждаясь облаками и землёй под ногами, пилоты не пытались спасти вам жизнь? Самолёт – это не коробочка с сюрпризом. И пилоты – не фокусники, которые по щелчку пальцев могут выудить из этой коробки кролика или ёжика, или денежную купюру. Но при малейшем подозрении на какие-то проблемы, они сделают всё, чтобы спасти самолёт. И знаете, почему? Не только потому, что несут ответственность за сотни жизни. Они сами хотят жить. И спасают жизнь ещё и себе. И сейчас, когда Марк находится в отчаянном положении, запутавшись в себе и не имея возможности или желания встать на ноги – я могу сказать с уверенностью, что он был и остаётся лучшим пилотом. Но гораздо важнее тот факт, что он остаётся замечательным человеком.
Герберт молчал, видимо, пытаясь усвоить то, что я только что ему сказал. Я оставил его наедине в размышлениях, поднявшись наверх за Кейт.
– Ты готова? Твой отец уже ждёт тебя, – постучал я в комнату для гостей.
– Входи.
– Ты как? Расскажешь мне, что случилось?
– Случилось то, что Марк вёл себя как последний…
– Разговор пошёл не так, как хотелось бы? – быстро перебил я её, не желая слушать грубости в адрес Марка ещё и от неё.
– Да разговора вообще толком не было, – грустно посмотрела Кейт куда-то в сторону, – мы вообще больше ругались, чем разговаривали.
– Ничего удивительного. Марк погряз в чувстве собственной вины, не желая признавать тот факт, что он не при чём. Выплеснуть гнев на меня он не может – мне и так не сладко, и он это понимает. А ты…ты – это ты. С тобой ему проще быть…
– Козлом? – усмехнулась Кейт.
– Самим собой, – улыбнулся я ей в ответ. – Вспомни сама, вы хоть раз ругались с ним до этого дня?
– Кажется, нет. Ты хочешь сказать, что раз мы не ругались раньше, то сегодня выполнили план за прошлое?