— Как чем? — удивилась Ольга. — В первую очередь клиникой. От сактов я себя на время обезопасила, так что можно работать спокойно. Мне нужно несколько месяцев, чтобы полностью овладеть всей магией жриц. Попутно составлю несколько руководств по разным разделам магии для будущей школы. Это уже будет не та туфта, которую собирал КГБ, это настоящее. Потом у меня в планах оздоровление детей–инвалидов с попутным отбором из них способных к обучению магии. Вам должны были передать мои мысли по этому поводу. К этому времени уже должны построить городок, и мне придется делить свое время между школой и клиникой. Геликоптер дадите?
— Слова–то какие знаете! — усмехнулся директор. — Конечно, дам, куда я денусь? Вот до вашего прихода Владимир Михайлович говорил, что вы — это национальное достояние. Как можно такой что–то не дать?
— Наконец–то, оценили! — засмеялась Ольга. — А какое звание не жалко?
— Вам дадим майора. Хватит?
— А это ничего, что жена будет майором, а муж всего–навсего старшим лейтенантом?
— Это для него будет иметь значение? — спросил президент.
— Для него не будет, а вот для окружающих — наверняка. И учтите, что он под моим чутким руководством довольно быстро осваивает азы магии. Через полгода будет пусть не очень сильным, но магом. Где–то на уровне большинства сактов.
— А почему вы считаете, что они слабы в магии? — спросил директор.
— По двум причинам. Первая заключается в моей оценке магического уровня мужа той Ольги. Я его определила как очень низкий, а ведь он относится к высшему руководству планеты. Он и мной заинтересовался из–за высокого потенциала в магии. Да и постоянная кража магически одаренных соотечественников Занги говорит об этом же самом. Жриц они при всей своей технике все–таки побаивались и расправились с ними чужими руками. Вторая причина заключается в том, что, для того чтобы стать магом, нужно долго вкалывать, а тех же результатов легко добиться с помощью техники. Вот станете вы обучаться быстрому счету при наличии калькулятора? Кто–то, может, и станет, но большинство проголосует за калькулятор.
— Хотите еще что–нибудь сказать?
— Пожалуй, нет. Основное я уже сказала, а детали пока не имеют значения.
— Хорошо, — сказал президент. — Мы дадим прослушать запись этого разговора аналитикам, выслушаем их мнение и потом решим, как действовать дальше.
— Ну и где моя красавица? — спросила Ольга мужа.
— Я ее загнал на площадку за инженерный корпус и укрыл тентом. Все равно пока не получится пользоваться. А позже, когда расплатимся с Рогожиным, нужно будет продлить дорогу и построить гараж на две–три машины. Ладно, бог с ней, с твоей тачкой. Ты мне лучше скажи, сильно устала?
— Я от болтовни сильно не устаю, даже если это болтовня с президентом.
— Значит, все–таки он не выдержал и приехал. Пойдем под те сосны, там ребята сегодня поставили лавочки. Посидим немного, и ты мне вкратце расскажешь, к чему вы пришли. Комаров отогнать сумеешь?
— Есть такое действие в копилке жриц против кровососов. Только я им еще ни разу не пользовалась.
— Вот заодно и попробуешь.
Они сели на одной из двух удобных лавочек со спинками, вкопанных под группой отдельно стоявших у дороги сосен.
— Я сегодня рассказала обо всех своих задумках насчет системы станций и ловли сактов, — начала рассказывать Ольга. — Подкинула идею создания отдела в управлении и застолбила там для себя место зама. Сказали, что буду как минимум майором. О родном муже тоже не забыла, так что готовься к повышению.
— Тебя все равно не догоню. Ладно, это все суета. Я не сомневался, что твои предложения пройдут на ура. У нас очень амбициозный президент, к тому же проблема сактов сильно нервирует верха и силовиков, а тут такая возможность совершить рывок вперед и утереть всем нос!
— А ты сомневаешься, что может получиться?
— В том–то и дело, что, скорее всего, получится. И я этого немного боюсь.
— Из–за сактов?
— Вот сактов я опасаюсь в самую последнюю очередь. Ты сама подумай. Вот выловили вы несколько ученых, повязали и заставили исповедоваться. Наши ученые, если их ткнуть носом в суть проблемы, рано или поздно в ней разберутся. И что дальше? Звездолеты России гордо уходят в дальний космос, а весь остальной мир смотрит на это дело с восторгом и пониманием?
— Ах вот ты о чем. Да, боюсь, что не будет ни восторга, ни понимания.
