— Вот и я боюсь того же. Американцы любое усиление России воспринимают как личный вызов. Мы для них по–прежнему остаемся врагом номер один. И во времена Союза идеология была не главным. Главное — это то, что мы были единственными, кто не позволял им единолично править миром. Примерно так же к нам в свое время относилась и Англия, причем по той же причине. Исторически так сложилось, что нас вообще мало кто любит, хотя Россия никогда не давала оснований для такого отношения. У нас до фига своей неосвоенной территории и ресурсов, а нас повсеместно подозревают в захватнических планах. А теперь представь, что у нас появятся знания и технологии, до которых весь мир додумается, скажем, лет через двести. О магии я пока вообще молчу. Делиться с ними — это чистой воды идиотизм. С нами в аналогичной ситуации никто делиться не стал бы. Наш мир слишком разделен и переполнен конфликтами. Поделиться с другими — значит вынести эти конфликты в космос и сделать их более разрушительными. А если не поделишься, то восстановишь против себя всех. А есть еще и сакты. Сами они с нами связываться не будут, но вполне могут попытаться разделаться чужими руками. Вспомни своих жриц. А если в результате таких разборок наш мир превратится в радиоактивную помойку, так им же еще и лучше. Потенциальный конкурент накрылся медным тазом, а то, что вместе с ним накрылся и туризм, беда небольшая: с таким же успехом будут валять своих баб вместо наших. Я, конечно, все упрощаю, но суть дела от этого не меняется.
— Я тебе говорила, что не считаю себя дурой?
— А зачем тебе это говорить? Я это знаю и без твоих слов.
— Среди тех книг, которые мы оставили на квартире твоих родителей, есть одна книга Злотникова. Ты знаешь, что я не увлекалась твоей фантастикой, но кое–что все же прочла и сейчас вспомнила. В названии, кажется, есть слово «Армагеддон». Там один в один показано то, о чем ты сейчас говорил, и даже приведено решение.
— Вспомнил я эти книги. Их там было две. А решение — техноблокада?
— Конечно! Вывести на орбиту спутники с излучателями М-энергии, и пусть тогда попробуют повоевать. А тявканье мы как–нибудь перенесем, лишь бы за пятки не хватали. Да и не будут они долго на нас тявкать. Как только убедятся в том, что мы самые крутые, наши пятки не кусать, лизать станут, как сейчас лижут американцам. В мире всегда ценили силу и считались только с сильными.
— Ладно, все эти мировые проблемы — дело далекого будущего. Давай лучше обсудим свои дела, точнее мои. Мне уже надоело заниматься одним телекинезом. Метательный нож я всаживаю в мишень за пять метров. Это мой потолок и выше него я не прыгну. Давай расширять программу. Ты почти весь день в своей клинике при деле, а у меня свободного времени вал. Надо его заполнить чем–нибудь полезным, а то я скоро от безделья полезу на стенку или побегу искать работу. А в моем новом положении это как–то…
— Я тебе сама хотела предложить заняться моим боем. Ускорять свое время у тебя не получится из–за слабой энергетики, а вот ускорить тело в несколько раз вполне реально. Сегодня позанимаешься по старой программе, потому что новую мне еще нужно будет разработать. Пошли домой, уже совсем стемнело.
Утром, после завтрака, жена ушла лечить, а Игорь совершил свой обычный утренний променад по территории клиники, во время которого узнал, что Рощина срочно вызвали в управление. Поболтав немного с ребятами из технической группы, он направился к росшим возле кафе соснам и начал формировать захваты и рвать ими шишки. Это было сложнее, чем просто бросать предметы. Когда почувствовал подступающую усталость, решил до обеда почитать купленную в последней поездке книгу. Немного зачитался, поэтому, когда пришел в кафе, жена вместе с Рощиным уже заканчивала обедать.
— Привет опоздавшему! — сказал Алексей. — Готовь водку — будем обмывать твои новые погоны. Прямо сумасшедший карьерный рост. Так ты скоро меня догонишь.
— Дали капитана? — спросил Игорь. — А почему обмывать? Насколько я знаю, обмывают медали и ордена. Как обмывать погоны?
— Обмывают звезды, — пояснил Алексей. — Да что тебе объяснять, если ты все равно не пьешь!
— Ладно, хватит трепаться. Лучше выкладывай, что сказали в управлении. Или это секрет?
— Вообще–то секрет, да еще какой, но не для вас. Ольге я уже все рассказал, а тебе повторять не буду, тем более здесь. Скажу только то, что через три дня к вам для лечения прибывает Лаура Гуеррера.
— Президент? — спросил Игорь. — У нее, кажется, рак?
— «Да» по обоим вопросам. Врачи ей дают всего месяца три жизни. Представляете, какой поднимется шум, когда выяснится, что она вернулась из России здоровой?
— Пусть себе шумят, — равнодушно сказала Ольга. — Все равно шум вот–вот должен начаться. Я даже удивляюсь, что пока все ограничивается только слухами и сплетнями. Или за это нужно поблагодарить родное управление?
