– Но однажды он сказал мне, что никогда бы не допустил, чтобы те немногие удобства, которые были у магов, стали известны Стражам. Вот, – продолжила она, и, едва заметно сверкнула глазами в сторону Феры. Фера предположила, что Левера была слишком хорошо воспитана, чтобы на самом деле предложить ей почитать чужой дневник, и потому просто начала говорить: – Маги Башни используют обмен безделушками как игру для обозначения своего интереса, но намеренья скрытые за ней часто смертельно серьёзны и в той же степени этот ритуал становится способом завязать дружеские отношения или союз. Истинное значение каждого из подарков было утеряно со временем, хотя мы можем строить догадки. Бумага – обычный товар, которым обмениваются учёные-маги, достаточно безобидный, чтобы не вызвать подозрений. Она считается знаком дружбы. Хлопок раньше был ценным товаром, в древние времена, но сразу же был принят как лёгкая и приятная альтернатива шерсти. Его современное значение подразумевает стремление к доверию и взаимной защите. Кожа, будь то в виде перчаток, кошелька для монет или других ценных предметов используется как обозначенное желание быть полезным другому или для оказания готовности поддержать в трудную минуту. Цветы в подарок – момент, когда ритуал становится явно романтическим. Безусловно, вручение предыдущих подарков часто также трактуется как романтическое, особенно если их дарят в быстрой последовательности. В пределах Башни не так сложно раздобыть цветы, как можно подумать – часто маги имеют доступ к садам на крышах, а запасы целебных трав, особенно в более обеспеченных Башнях, всегда привозят с окрестных ферм. Однако из-за строгих правил внутри Башен (запрещающих магам выходить на крыши или иметь доступ к потенциально ядовитым травам) цветы всё ещё остаются редкостью. Они обозначают, возможно, временную, но нежную и красивую связь. Сладости в подарок обычно сопровождались поцелуем, – Левера прервала чтение.
– Поцелуй? – недоверчиво переспросила Соколица. – Фера, Сандро…
– Он этого не делал, не нужно беспокоиться, Мэриан, – сказала Фера быстро. Соколица села прямо и, встретившись взглядом с Ферой, казалось, расслабилась.
После недолгого взглядывая в её лицо она добавила:
– Конечно, если бы ты хотела, чтобы он тебя поцеловал, это тоже было бы нормально, Фера.
– Она знает это, Мэриан, – раздражённо сказала Левера.
– Я знаю это, Соколица, – сказала Фера почти в унисон. Теперь обе женщины смотрели на неё, и она почувствовала, как дискомфорт отступает.
– А, – сказала Левера через мгновение.
– А «а», мама? – спросила Соколица.
Фера предположила, что дворянка учиться читать между строк. По крайней мере, Соколица всё ещё выглядела озадаченной.
Левера закрыла маленький томик и подвинула его к Фере.
– Леди Амели… – начала Фера.
– Пожалуйста, Фера, – сказала та. – Возьми это. Возможно, когда-нибудь ты вернёшь её мне, но сейчас, я думаю, она послужит тебе лучше, чем мне.
Она встала и, коротко улыбнувшись дочери, вышла из библиотеки.
– Мама, с тобой всё в порядке? – спросила Срколица.
– Я в порядке, милая, – отозвалась Левера. Но затем она заколебалась, наполовину переступив порог. – Дело в том, что… разговоры о твоём отце всё ещё заставляют меня грустить, Мэриан, – сказала она. – Фера?
Фера медленно поднялась на ноги и кивнула Соколице, которая выглядела потрясённой. Она почувствовала, что у неё слегка запылали уши, когда Левера вышла в прихожую своего прекрасного дома. Она посмотрела на книгу, которую Фера держала в руках, и вздохнула.
– Удачи, Фера. Нелегко любить мага Башни.
– Любить…
– Или, может быть, я ошибаюсь, – сказала Левера. – Это тоже вполне возможно. Знаешь, быть с Ромером, бросить всё, что я когда-либо знала, было самым трудным, что я когда-либо делала. Но…
– Да? – подсказала Фера, почти боясь, что Левера продолжит говорить.
– Это… Это было то, что позволило мне быть свободной. По крайней мере, ненадолго, – Левера снова улыбнулась ей и склонила голову. Фера посмотрела, как она медленно поднимается по главной лестнице, и удалилась, не испытывая особого желания встречаться с Соколицей взглядом после столь откровенного разговора.
Сжимая записную книжку в руке, она решительно повернулась к выходу.
Похожие на пещеры коридоры Подземного города звенели от криков и проклятий, и Фера двигалась быстро. Фонарь в дверях клинике Сандро отбрасывал свой болезненный золотистый свет в темноту, и Фера, следуя примеру сотен людей до неё, вошла без стука.
Сандро расставлял стеклянные бутылки в ряд на столе.
– Кто…о.
Сердце Феры сжалось при виде его лица. Горечь, такая горечь, как будто он сделал глоток вина из бутылки, которое давным-давно превратилось в укусус.
Взгляд Сандро упал на записную книжку, которую Фера держала в руке.
– Создатель, это для меня? – всё с той же горькой усмешкой спроси Сандро. – Я весь трепещу.
– Нет, это даже не принадлежит мне, – сказала Фера, на этот раз без возмущения или отрицания.
