В нём я уверена, – пожала плечами девушка и рассмеялась, увидев, как насупился мальчик.
Леди Алалия.
Арвен. Ждём твоего письма.
Эльфийка улыбнулась и чуть поклонившись. Алалия с Ивви переглянулись и обняли девушку с двух сторон. Арвен замешкалась, но после вернула объятие.
Разорвав объятия, дриады шагнули к близнецам. Те были более чем сдержанными и лишь пожали руки – под пристальным взглядом владыки Элронда было не до дурачеств. Лесные девы, понимая это, улыбнулись и взлетели в сёдла. Животные под ними загорцевали – им уже не терпелось сорваться с места, ощутить свободу, потоки встречного ветра.
Берегите себя.
До свидания, – дриады склонили головы, а после что-то прошептали на своём языке и, прижав руки к груди в замысловатом жесте, выпрямились.
Волк и олень сорвались с мест одновременно, а вот жеребец эльфийского принца слегка замешкался. Впрочем, быстро догнал своих спутников, и они продолжили путь уже вместе.
Путь обратно занял чуть больше времени. Им приходилось останавливаться, дабы проверить состояние ростка, напитать его своей Силой, напоить и лишь после продолжить путь. Так что вместо двух, на дорогу было потрачено трое суток.
Леголас въехал на двор первым, сразу за ним Ивви с драгоценным ростком, а замыкающей ехала Алалия. Их встречала капитан королевской стражи, Тауриэль, а так же её заместитель, Финрал.
С возвращением, ваше высочество. Леди Ивви, леди Алалия.
Тауриэль, – чуть вымученно улыбнулись девушки, спешившись.
Всё в порядке?
Да, отлично. Ив.
Да.
Не говоря более ни слова, дриады направились в лес. Какое-то время эльфы смотрели им вслед, а после решили догнать. Однако они вовсе не ожидали, что из-под земли вырвутся гибкие лианы, которые, переплетаясь, образовывали колючий плетень. Грубо говоря, это была стена из колючей проволоки.
Оглядев поляну, девы леса переглянулись, кивнули друг другу и опустились на колени. Вырыв ямку, девушки, в четыре руки, устроили росток, присыпали корни землёй, полили и выпрямились. Их соединённые руки образовывали лодочку, в центре которой располагался росток Древа.
Ни земли, ни воды, ничего…
Замела метлой белый свет пыль…
И страшится теперь одного –
Как не стала бы небылью быль…
Звонкие голоса дриад, сливаясь, призывали на помощь Силу. Яркие нити, золотые и алые, летали в воздухе, окутывая дриад и находящийся меж ними росток, заключая в свою колыбель.
Кто грядёт за пургой из обители молний,
Тот единственный мог бы проникнуть за край.
Так гряди из-за гор, из-за гневного моря,
И у этого мира её забирай, и навеки её забирай.
На поляне завихрений становилось всё больше, от дриад начало исходить свечение. Им обеим было больно – ещё никогда рисунки Силы так не жглись. Жар от них распространялся по всему телу, но девушки не прекратили петь.
Коли в жизни далёкой другой
Князь серебряный был бы мне мил,
Он ходил бы студёной рекой,
На уздечке бы солнце водил,
На узде золотой…
Несмотря на то, что солнце уже катилось к горизонту, над той областью, где находились дриады, было светло, как днём. И свет был будто двойным – алый и золотой. Постепенно нити будто образовывали два источника света, два солнца. Они стояли рядом, согревая давно мёртвую землю.
Кто грядёт за пургой из обители молний,
Тот единственный мог бы проникнуть за край.
Так гряди из-за гор, из-за бурного моря,
И у этого мира её забирай, и навеки её
Забирай! Забирай! Пропади оно пропадом!
Звенит на ветрах из травы тетива –
Забирай! Забирай!
Крылья вспыхнули золотом,
Да остались в крови рукава…
С каждым куплетом, с каждой строчкой напряжение росло. Девы едва успевали перевести дыхание, то и дело косясь на росток, что сначала весь скукожился, ведь земли Лихолесья были погублены, отравлены чарами, но сейчас ему явно было лучше. Зелёные листочки снова распускались, да и держался он увереннее.
А за морем на чёрноё скале
Змей серебряный кольца плетёт.
Самоцветы горят в серебре,
Змей крылатый желанную ждёт –
Он свою наречённую ждёт.
Обречённую ждёт.
Сверху послышались хлопки крыльев, и над дриадами принялся кружить дракончик. Эльфы, оставшиеся на страже у «колыбели», насторожились, схватились за луки, но Тауриэль несколькими приказами охладила их пыл – ещё не хватало, чтобы подчинённые ранили последнего дракона, который выбрал своим пристанищем лес Памяти.
Кто летит за пургой из обители молний,
Тот единственный в силах шагнуть через край.
Так гряди из-за гор, из-за синего моря,
И у этого мира меня – забирай эту ложь,
Горе, нежить и небыль,
Я стеклянный сосуд со свечою внутри;
Мы отвержены – что ж, упади же из неба
И у этого мира меня забери!
И навеки меня забери!
Слышишь, в небо меня забери!**
Голоса дриад не смолкали почти до самого утра. Эльфы, а в особенности капитан стражи, возобновили попытки прорваться через колючую преграду. Им не удавалось это сделать по той простой причине, что к лианам присоединились корни деревьев.
