Посмотри, что ты наделал, Ним. Я снова мокрая. И в песке. Откуда здесь песок?
Ничего страшного не произошло, – улыбаясь, проговорила Ивви, поворачиваясь к Лии лицом, а к Леголасу боком. – Сполоснись ещё раз и будем одеваться. Я голодна.
Ладно.
Алалия, несколькими мощными гребками доплыла до середины, а после вдохнула и окунулась с головой. Её не было почти шестьдесят ударов сердца, но после она с глубоким вдохом вынырнула. Выходя из воды, она выжимала волосы. Слабо блеснуло кольцо на безымянном, и этот блеск привёл Леголаса в чувства.
Отведя взгляд от Алалии, он посмотрел на Ивви и замер. Девушка стояла к нему спиной и стягивала нагрудную повязку. Он увидел линию позвоночника и лопатки, а так же рисунок чудного цветка во всю спину – этот цветок чем-то напоминал лотос. Принц Зеленолесья отвернулся, отступил назад и быстрым шагом покинул это место.
Девушки же тем временем переоделись и, прихватив грязную одежду, полотенца и сумку с шампунем и прочим, вскочили на коней. Ивви убрала ограждение и они неспешно направились обратно. Рубашки задрались, обнажая ноги до колена, но с этим дриады ничего поделать не могли.
По дороге к месту ночлега, Алалия напевала. Ивви печально улыбнулась и подхватила песню. Их голоса, сливаясь, звенели, а после налились Силой. По лесу начали распространяться алые и золотые нити, которые, изгибаясь, сплетались и расплетались.
Эльфы, которые пели в память о Гэндальфе, замолчали, слушая неведомую им песню. Голоса, которые были смутно знакомы, звенели от эмоций и непролитых слёз. Члены Братства, услышав эти голоса, переглянулись. Лишь единицы знали, кто эти девушки на самом деле.
Правители вышли на террасу, услышав, что песнь о Гэндальфе прервалась. Увидев нити, они переглянулись, но не стали спускаться.
Дриады же тем временем добрались до места привала и Братство увидело их. Практически сухие волосы струились по плечам и груди, слабо светясь, а на коже проступили рисунки, которые, резонируя, светились тоже. Глаза дев полыхали золотом и заревом.
И тут все замерли. На голове абсолютно чёрного жеребца сидели мелкие грызуны, на крупе сидел барсук, а на плечах светловолосой дриады расположился хорёк.
На жеребце с чёрной чёлкой, но белой гривой сидела дева с волосами цвета меди. На её плече сидел сокол, а в руках она держала лисёнка. Рядом с жеребцами трусили ещё три лисички, два барсука, четыре бобра и пара хорьков.
Песня дриад стихла, и рисунки перестали светиться.
Лесные девы, придерживая своих пассажиров, соскользнули на землю и с улыбкой двинулись к остальным. Зверьё, что не попало к дриадам на руки, ковыляло рядом, пофыркивая. Те, кто сидел, поднялись. Арагорн толкнул захрапевшего Гимли, вынуждая того проснуться.
Алмазик? Цветочек? Алмазик, ты же говорила, что здесь нет зверья, – с трудом соображая, произнёс единственный гном.
Я так думала, – нежно улыбнулась Алалия и погладила лисичку между ушек. Пожалуй, именно улыбка поразила больше всего. – Они остались на окраине и нагнали нас, когда мы возвращались.
Ну, Валар и до этого был с нами. Только когда в Мории были, он остался с Ло и Нимом.
Да, Ивви правду говорит.
О, еда! Лия, я есть хочу.
Хорошо, пойдём.
Её дальнейшие слова не понял никто, кроме Ивви и животных. Дриады, а так же сопровождающее их зверьё направились к столикам, на которых стояли блюда с едой и кувшины с водой. Лесные девы уселись прямо на землю и барсуки, бобры и лисы этим воспользовались – началась возня, которая вскоре превратилась в полноценную борьбу за место на коленях дриад. В борьбе не участвовали только жеребцы, которые устроились за спинами своих хозяек и получили по сочному яблоку.
Пока девушки ели, остальные окружили Гимли. В расспросах не участвовали только Арагорн, Леголас и Фродо – они знали, кто Ивви и Алалия такие.
Гимли, ты знаком с ними дольше остальных. Кто они? – спросил Мэрри, которого уже давно снедало любопытство.
Так понятно кто. Дриады они.
Дриады?
Ну да. Девы леса Памяти. Чудесное место. Да, а какую Ивви варит медовуху…хрр~
Гимли! – Пиппин толкнул задремавшего гнома.
А? Что?
Они дриады?
Я же уже сказал. Они прибыли на коронацию Торина, короля Эребора. Мой отец был в отряде и по просьбе Алалии привёл меня к ним. Когда мы познакомились, мне было всего шестьдесят два.
А им?
По просьбе твоего отца? – протянул Арагорн. Он этого не знал.
Да. Это было во время пира в честь коронации. Им… лет семьсот примерно. Я точно не помню.
А о таком спрашивать неприлично, – раздался за спиной мелодичный голос Алалии и Пиппин вздрогнул, съёжился и осторожно обернулся через плечо.
Гимли, – Ивви посмотрела на гнома с укором и тот, к вящему изумлению тех, кто не в теме, залепетал.
Прости, Цветочек. И ты, Алмазик. Не стоило мне этого говорить, совсем не стоило.
Нам, вообще-то, уже семьсот пятьдесят два.
Ивви!
Что? Ой. Упс.
Реакция тех, кто был не в курсе, сколько лет девам, не заставила себя долго ждать. Они просто потеряли дар речи. Только Леголас не выглядел особо удивлённым. Нет, он знал, что им уже не одна сотня лет, но такой цифры не ожидал.
