– Ты ведь уже сказала об этом, не так ли?
Ей хотелось внести ясность, сказать, что это было два раза.
– У меня тоже были другие, – сказал Кон тихо, – причем немало.
– Не сомневаюсь и рада за тебя.
Что она несет? Ее слова почему-то приобретали неправильное значение. Она поднялась на ноги, он тоже встал.
– Почему ты рада?
– Ты не должен страдать из-за того, что я сделала в тот день. Прости меня, Кон.
Какие жалкие, какие неубедительные слова!
Он отвернулся, вглядываясь в морскую даль.
– Все это было так давно, Сьюзен. Трудно себе представить, что могло бы выйти из этого, не так ли? Два пятнадцатилетних подростка. Мне, как младшему сыну, предстояло самому проложить себе дорогу в жизни. А ты – юная леди, совершенно неготовая вступать в самостоятельную жизнь.
Он говорил так небрежно, что ей хотелось возразить, убедить его, что в этом было нечто большее, но для него, возможно, все было гораздо проще. В то время он был в замешательстве и ужасно обижен, но теперь все это осталось в далеком прошлом. К тому же у него было много других женщин.
– Что правда, то правда, – сказала Сьюзен, отряхивая юбки. – Даже если бы я забеременела, нас бы, наверное, не заставили пожениться. Меня отправили бы «навестить родственницу», потом заплатили бы какой-нибудь семье, чтобы взяла на воспитание ребеночка…
Она, конечно, никогда бы не допустила повторения истории своего рождения и воспитания, но зачем ему об этом знать?
Он снова повернулся к ней:
– Я предостерегу Гиффорда. Если он не идиот, то примет мои слова к сведению.
– Он думает, что мы любовники.
Коннот озадаченно вскинул бровь, и Сьюзен пояснила:
– Он видел нас у фонтана.
– Но мы даже не прикоснулись друг к другу.
– Тем не менее.
Кон скорчил гримасу, протянув:
– Какой он, однако, проницательный. Но пусть думает что хочет.
– Он может решить, что ты симпатизируешь контрабандистам.
Кон покачал головой:
– Сьюзен, я считал тебя более сообразительной. Я граф, запомни это. Даже чтобы подумать об этом, не то что прикоснуться ко мне, ему потребовалось бы поймать меня за разгрузкой контрабандистского судна с бочонком на плече. Но даже в этом случае он выставил бы себя круглым дураком. Вся властная структура Британии пришла бы в ярость при одной лишь мысли, что кого-то из их племени таскают по судам из-за таких пустяков. Ведь я, черт возьми, почти неприкасаемая персона!
Сьюзен чуть помедлила, не совсем еще понимая, что между ними происходит и что все это значит, но тем не менее спросила:
– Значит, ты защитишь Дэвида?
Кон плотно стиснул губы, потом все-таки сказал:
– Да, но только ради тебя.
– Пойми, он не сам выбрал эту дорогу – он сын Мела. Конкурирующие банды угрожали вторжением на эту территорию, а кроме него, никто не имел достаточного авторитета, чтобы остановить их.
– Понимаю, но ты же знаешь, я не намерен бывать здесь часто.
– Да, понимаю. Ты скоро женишься и будешь жить в Суссексе.
Ветер подхватил прядь ее волос, она хотела было пригладить ее рукой, но Кон опередил ее, заправил волосы за ухо и сказал с улыбкой:
– Коса была гораздо практичнее.
– Из нее тоже выбивались волосы, – улыбнулась Сьюзен в ответ.
– Я помню. Ведь мы когда-то были друзьями.
У нее учащенно забилось сердце.
– Да.
– И, надеюсь, будем снова.
– Конечно.
– У графа не может быть слишком много друзей, а экономка и вовсе одна, – добавил Кон небрежно. – Не пора ли вам заняться своими обязанностями?
Сьюзен рассмеялась, и они вместе пошли в Крэг-Уайверн. Девушка неожиданно ощутила радость, словно нашла то единственное золото, которое что-нибудь значило. Она рассказала ему самое худшее о себе, он простил ее за прошлое, и они снова стали друзьями.
Однако к тому времени, когда они вошли в прохладный сумрак дома, ее радость постепенно сменилась печалью. Они всего лишь друзья. Он дал понять, что дружба – это все, что может быть между ними, а ей невыносимо это осознавать. Несмотря на огромное искушение предпринять какие-нибудь рискованные шаги, она не хотела, чтобы из-за нее у Кона расстроилась свадьба. Отныне они должны встречаться как можно реже и обязательно в присутствии третьих лиц.
Кон расстался со Сьюзен и, ни разу не оглянувшись, направился прямо в кабинет. Де Вер стоял возле одной из полок с какой-то папкой в руках и, как всегда, недовольно взглянул на вошедшего, который оторвал его от работы.
– Положи ты эти папки, – предложил граф. – Мы едем прогуляться верхом.
– Как по-твоему, я смогу привести все это в порядок, если ты меня все время отрываешь от работы?
– Разве что-нибудь не в порядке?
– В основном все в порядке, но имеются кое-какие удивительно хитрые и таинственные аспекты.
Кон присел на краешек письменного стола.
– Скажи, что ты думаешь о леди Анне?
Рейс удивленно выкатил глаза и положил папку на полку.
– Мне кажется, что тебя больше интересует Сьюзен Карслейк.
– Кто дал тебе право называть ее по имени? – неожиданно взвился Коннот. – Ты просто напрашиваешься на драку.
– Никто. Она то ли мисс, то ли миссис – не знаешь, когда и кто.
Коннот рассмеялся, и желание врезать Рейсу по физиономии прошло само собой.
