Заметив насмешливую искорку в его взгляде, она поняла, что он умышленно над ней подтрунивает. Беда в том, что друзья слишком хорошо знали друг друга, даже если их разделяет расстояние в одиннадцать лет.
Она взяла со стола канделябр.
– Все это скорее смешно, чем ужасно. Но если вам хочется посмотреть, пойдемте.
Сьюзен пошла впереди мужчин к винтовой лестнице, что вела вниз, очень узкой, в соответствии со средневековыми традициями, и спускаться по ней, особенно с канделябром в руке, было трудно. Она взяла его в левую руку, правой подхватила юбки, и вдруг почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо. Ну не кто-то, конечно, а он, Кон. Она знала, что это Кон. Только его прикосновение было одновременно и горячим как огонь, и холодным как лед.
Он взял у нее канделябр и пошел первым.
– Как граф, я обязан идти впереди по лестнице, которая приспособлена для опоры на левую руку, а я левша.
Спускаясь между двумя мужчинами, Сьюзен радовалась, что руки у нее свободны и она может придерживаться пальцами за стену. Она не любила эти узкие лестницы: ей начинало казаться, что она попала в ловушку и что вот-вот не хватит воздуха.
Наконец они оказались на небольшой площадке, и девушка с облегчением вздохнула: отсюда имелся выход в очень узкий коридор.
– Туда, наверное? – спросил Кон.
– Да. Коридор специально сделан таким узким, чтобы мороз проходил по коже от страха. Здесь многое сделано для того, чтобы нагнать страху. Хотите, я пойду первой, или желаете сами?
Кон отдал ей канделябр.
– Если там есть ловушка, то я уверен, что вы знаете, как ее избежать.
– Никакой ловушки. Все абсолютно безопасно, уверяю вас, хотя и рассчитано на то, чтобы душа ушла в пятки.
Сьюзен говорила спокойно, при том что находиться в узком коридоре было страшновато и свет трех свечей мало чем помогал. Окованная железом дверь в конце коридора как будто подрагивала в мерцающем свете.
Она опустила вниз холодную железную задвижку, и, когда стала открывать тяжелую дверь, та издала леденящий душу зловещий скрежет. Сьюзен самым прозаическим тоном пояснила:
– Чтобы дверь при открывании издавала нужные звуки, сделать оказалось отнюдь не просто.
– Чудеса современной инженерии.
Едва сдерживаемый смех в голосе Кона согрел ее и прогнал страх.
Друзья. Прийти сюда с другом – совсем не то, что с графом, как раньше. По его настоянию она трижды побывала здесь.
Сьюзен поставила канделябр на стол среди разложенных странных приспособлений и отступила на шаг, чтобы посмотреть на реакцию мужчин, а потом пояснила, как будто сопровождала группу экскурсантов:
– Помещение находится не полностью под землей. Вы видите здесь высокие, забранные решетками окна, джентльмены. В дневное время сквозь них проникает немного света. Если посещение камеры пыток готовится заранее, то здесь зажигают факелы на стенах и, конечно, огонь под жаровнями для раскаливания железных прутов и тому подобных нужд. – Она жестом указала на разложенные на столе приспособления, не зная и не желая знать, для какой цели каждое из них служит. – От факелов бывает много дыма, но если ветер дует в нужном направлении, дым выходит через окна.
Мужчины медленно бродили по комнате, погруженной в полутьму, разглядывая орудия пыток, развешенные на стенах и разложенные на столах и полках, и посматривая на несчастные жертвы. Три из них висели, закованные в цепи, на стенах вперемежку с древним оружием. Еще у одной рот был распахнут в безмолвном крике боли, причиняемой железным сапогом, который, сжимаясь, крушил кости его ноги. Женщина, вздернутая на дыбе, в агонии выгнула тело.
Восковые фигуры выглядели на удивление реалистично; когда Сьюзен пришла сюда впервые, они произвели на нее потрясающее впечатление. Она искоса взглянула на своих спутников, но по выражению их лиц ничего невозможно было прочесть.
– А восковые фигуры палачей здесь имеются? – спросил Кон, рассеянно помахивая плеткой-семихвосткой, которые применялись иногда в армии и на флоте, а также на улицах для наказания воров и проституток.
– Граф и его гости любили сами исполнять роли палачей.
Сьюзен оглянулась на де Вера, ожидая, что он наслаждается увиденным, но тот, в недоумении нахмурив лоб, вдруг спросил:
– Зачем?
Они обменялись взглядами с Коном: хорошенький вопросик! Но тем, кто бывал в Крэг-Уайверне и знал сумасшедших его владельцев, он не приходил в голову.
– Вероятно, потому, что он был полным психом, – сказал Кон и взглянул на Сьюзен. – Здесь что-нибудь работает?
Она поняла, о чем он спрашивает: использовалось ли что-нибудь из всего этого?
– Конечно, нет, но все сделано так, что с этим можно поиграть, – Сьюзен приблизилась к одному из несчастных, подвешенных на цепях, который был покрыт шрамами, ранами и следами ожогов. – Ожоги сделаны не на воске, а на крашеном металлическом покрытии, нанесенном на деревянную основу. Чтобы был запах и дым, их покрывают бараньим жиром. В нескольких местах в фигурах вставлены пузыри с красной жидкостью, которые при прокалывании создают иллюзию кровотечения.
Кон покачал головой:
